За тем, как методично она точит свои драгоценные карандаши, за тем, как волосы падают ей на плечо, когда она наклоняется к сумке, или за тем, как изгибается ее тело, когда она садится или встает с места. Каждый сантиметр ее кожи, каждая улыбка, каждый раз, когда она облизывала губы, – меня словно пронзал электрический разряд, устремляясь прямо в пах, и мне даже иногда хотелось, чтобы она снова уехала во Францию.

По меньшей мере, так я мог бы ненавидеть ее, а не мечтать трахнуть каждую секунду."

"Мэдок называл подобное «сексом по ненависти». Он как-то сказал мне, что никогда никого не любил, но однажды занимался сексом с девчонкой, которую реально ненавидел, и это был лучший секс в его жизни.

Страсть, наказание, ярость – все это звучало довольно заманчиво, но на деле представляло собой опасную смесь.

Я выдохнул и, распрямив плечи, отправился на последнее занятие этого дня – то самое, на котором присутствовала Тэйт.

– Уйди.

Едва войдя в дверь, я услышал ее голос и тут же переключил внимание на Нэйта Дитриха, который стоял, облокотившись на ее парту.

– Предупреждаю в последний раз, – сказала она с раздраженным и одновременно смущенным видом.

– Джаред прав, – проворчал Нэйт и выпрямился. – Ты того не стоишь.

Я рванулся вперед.

– Сядь, Нэйт.

Он резко обернулся, подняв брови от удивления. Мы стояли в проходе между рядами столов, которые быстро заполнялись учениками.

– Эй, чувак, без обид. – Он поднял руки вверх. – Если ты с ней еще не закончил…

Я напряг руки – у меня было желание схватить его за яйца и вышвырнуть отсюда.

Если я с ней еще не закончил?

И в этот же момент мне внезапно захотелось залезть в свою раковину и спрятаться ото всех.

Горло сжалось.

Какого черта?

Я хотел причинить ей боль. Я не хотел причинять ей боль.

Я ненавидел ее. Я любил ее.

Я хотел надругаться над ее телом сотней различных способов. Я хотел защитить ее.

Невозможно описать, в каком я был замешательстве прямо сейчас, но одно я знал наверняка.

Она не какая-нибудь шалава.

За несколько лет Тэйт пришлось вытерпеть множество унижений по моей вине. Людьми легко манипулировать. Им хочется быть в курсе, и сплетни принимаются за истину. Стоит сказать людям, что кто-то проколол себе клитор или ест собак, и все – остается только наблюдать за тем, как школа полнится слухами.

Однако в последних классах школы эффект от моих детских сплетен был таким же, как от порванного презерватива. Мне хотелось, чтобы парни держались от Тэйт подальше, но это уже не срабатывало. Они видели ее красоту, а теперь, после эпизода в раздевалке, еще и считали ее доступной.

И впервые я понял, что, мучая эту девушку, не обретаю желанного покоя. Мне захотелось крепко ее обнять и увидеть, как она улыбается.