Жизнь для меня была радостью, и я всем сердцем благодарю Бога за то, что он дал мне такое полное счастье. И вот теперь я умираю. Могу ли я жаловаться? Мне семьдесят четыре года, Скай, — возраст почтенный. Ни одна из наших сестер: ни Муар, ни Пегги, ни Брайд — не дожили до этих лет.

Эйбхлин ободряюще похлопала сестру:

— Не горюй слишком обо мне. Когда Господь меня призовет, я с радостью отправлюсь к нему и буду с таким же усердием служить ему, как старалась служить всю жизнь. Тогда оплакивай меня в сердце своем — ты ведь будешь это делать, даже если я тебе запрещу, — но не очень долго, сестренка.

Плакать тут не о чем. Я до конца прошла свой путь. А многие ли из нас могут сказать то же? Даже ты не сможешь, Скай О'Малли. Даже ты!

Глядя, как сестра едет прочь по дороге на своей низкорослой коричневой лошади, Скай поняла, что никогда больше не увидит Эйбхлин О'Малли.

— Куда делись все эти годы? — раздраженно пробормотала Скай. — Разве может Эйбхлин умереть? Неужели семьдесят? Боже! А Адаму в следующем месяце будет восемьдесят. Пожалуй, я, как старушка Бесс, начну ненавидеть зеркала.

Допускаю, что выгляжу моложе своего возраста, но уже чувствую горячее дыхание старости с ее болями и болячками. А в своем сознании я все еще молода и полна жизненных соков! Черт возьми, я не готова стареть! — Она скривила лицо и твердо решила:

— Я никогда не постарею. — Взглянув снова на дорогу и увидев, что сестра вот-вот скроется из виду, она прошептала:

— Доброго пути тебе, Эйбхлин О'Малли, до встречи в другом мире. — Потом повернулась и твердой походкой с развевающейся на ветру юбкой отправилась обратно в замок.

Фортуна Линдли была крещена отцом Кулленом в деревенской церкви Магвайр-Форда.

«Мать удачно выбрала крестных родителей», — думала Скай. Брайда Даффи в своем лучшем и единственном платье была крестной Фортуны, а крестным отцом стал Рори Магвайр. Они гордо стояли у древней каменной купели, пока девочка становилась членом христианского братства. Луч солнца сквозь витражное стекло узкого окна, гордости церкви, коснулся детской головки.

Скай пригляделась. Волосы Фортуны, для младенца очень густые, были ярко-рыжими. Таких у Велвет не было никогда.

«Когда родилась дочь, — думала Скай, — ее волосы выглядели гораздо темнее. Только к шести месяцам черные волосы выпали и голова приобрела рыжину, но не такую, как у Фортуны Линдли. Должно быть, я старею, — решила Скай. — Как я могла не заметить раньше, что волосы внучки золотисто-рыжие? Того же цвета, что у Рори Магвайра"""

"Скай оцепенела. Что она придумала? Между Рори Магвайром и Жасмин ничего не было. Ровным счетом ничего. Да, юный осел ее любил, но она об этом даже не догадывалась.