Да и “ссориться со злой тётей” Анубис не хотел после того, как получил несколько раз по носу.

Диего фыркала и удивлялась, что я всё-таки справился. Между делом она призналась, что не надеялась меня хоть чему-то научить. Думала, будет купировать мои приступы и отдыхать, а пришлось полноценно учить. Так что я дышал, усваивал приёмы для дуэли и боевые премудрости."

"Между тренировками я взял Аполлинария, съездил в село Архангел и поговорил с отцом Андреем. Батюшка отнёсся к открытию школы с некоторым скепсисом, но обещал поддержать начинание. Апполинарий поначалу доверия у него не вызвал, но орк обещал явиться на исповедь и регулярно ездить на службу по воскресеньям. Может, он и не был слишком верующим, но портить отношения с церковью не желал.

На обратном пути орк был задумчив, а потом заявил мне:

— Простите меня, Константин Платонович.

— За что?

— Я думал, вы просто избалованный барчук, открывающий школу из прихоти. Здесь так частенько бывает — начитаются европейских идей, кидаются просвещать народ, а через месяц забрасывают. А вы, — орк посмотрел уважительно, — серьёзно подошли к делу. К крепостным относитесь как к людям, а не вещам. Прошу извинить меня покорно.

— Извинения приняты, — я усмехнулся. — Во мне ведь тоже полно оркской крови, приглядитесь. Кстати, теперь уже ваша очередь отнестись к делу серьёзно и учить детей с полной выкладкой. Возьмите для начала подростков лет четырнадцати, погоняйте их по чтению, арифметике да присмотритесь. Мне нужны самые толковые для мастерской.

— Сделаю.

— Как отберёте хоть пяток умных, набирайте детей помладше и учите уже вдумчиво, не торопясь.

— Я понял, Константин Платонович, не сомневайтесь.

Вот так и крутился как белка в колесе. Следил, как достраивают мастерскую, занимался с Александрой, работал в кузнице с Прохором — у нас почти была готова первая пятёрка механических лошадей. Но среди бесконечных дел случались и неожиданности.

Как-то вечером я застал испанку и Настасью Филипповну в гостиной. Дамы устроились у камина, пили рябиновку и на французском обсуждали европейскую литературу. Правда, исключительно любовную: “Памела”, “Тереза-философ”, “Новая Элоиза”. Я прислушался и сбежал оттуда подальше — сами знаете, я не ханжа, но когда они обсуждали некоторые сцены и повороты сюжета, меня бросало в краску. И ладно бы Диего, от неё всякого можно ожидать, но Настасья Филипповна!..

Если в тихих омутах водятся черти, то у ключницы они хорошо откормленные, причёсанные и начитанные.

* * *

От очередного занятия с Александрой меня оторвал Тришка.

— Константин Платоныч, там это!

— Что?

— Едуть!

Сколько ни пытался его научить не размазывать и докладывать по существу, так ничего и не получилось. Парень робел, начинал мямлить и даже заикаться.

— Сейчас спущусь.