Как же без нее было плохо!

Принцесса открывает глаза, когда укутав одеялом, сажусь рядом и беру за руку. У меня дикая потребность сейчас схватиться за нее. Ее, видимо, слегка штормит, потому что она некоторое время фокусирует на мне взгляд и… нежно улыбается…

— Теперь точно все будет хорошо! Мне кажется, все получится.

— Конечно. Ты у меня такая смелая, моя девочка. — А внутри все дрожит от пережитых эмоций.

«Легко с ней не будет», — вспоминаю сказанные Тимом слова накануне свадьбы. А мне и не надо легко. Мне надо с ней. Как там говорится, в горе и радости? Пусть будет так. Только вот я все сделаю, чтобы радости в ее жизни было как можно больше. Горе она видела без меня… И снова сжимается сердце, сколько же всего пережила моя малышка, пока меня не было рядом.

Саша, поудобнее устроившись, засыпает вновь. А я смотрю на нее и проваливаюсь сквозь время. Вспышками проносится нарезка кадров прошлого: замерзшая девочка у стен детского дома, смешные косички, танцующая у плиты, уставшие глаза, милая улыбка… как получилось, что так или иначе в моей жизни она присутствовала всегда? Может, правда, где—то там есть высшие силы, предопределяющие наши судьбы? И тогда получается, что эта девочка была предназначена мне? «Господи, помоги нам», — слова сами вырываются глухим шепотом. И теперь я тоже верю: у нас все получится!

Прикрываю глаза, еще не зная о том, что ровно через год в день нашего венчания Саша растеряно будет протягивать тонкий пластик с двумя заветными полосками. А еще через восемь месяцев я буду прижимать к груди нашего первенца. Темноволосого мальчика с ярко—синими глазами. Что буду стирать скупые слезы и понимать, что эта маленькая хрупкая девочка подарила мне не просто веру в чудеса, она открыла для меня целый мир.

Мир любви и нежности. Мир, полный счастья. С ней. Вместе.

Глава 83.

Натали.

— Чей ребенок? — Отец гремит на всю гостиную, а я недовольно морщусь.

— Какая теперь разница?

— Какая? Если тебе все равно, что ты ведешь себя как шл*ха, то мне небезразлично! Мало, что ты поставила под удар наши отношения с Рустамом. Еще и нагуляла…

Прерываю отцовские крики взмахом руки.

— Не ори, голова болит.

— Ваши с матерью игры зашли слишком далеко, Наташа. Все эти разговоры про свободу и лояльное отношение к ребенку — чушь собачья! Тебе тридцать! Тридцать лет, Наташа. И что ты имеешь? Купленный диплом, развлекульки, беспорядочные связи? И как апофеоз этого бреда — ребенок не пойми от кого.

Папа тянет галстук, словно он его душит. А мне все равно. Вот вообще все равно. Проигрывать неприятно. А с Лихацким я на самом деле проиграла. Кто знал, что эти твари сговорятся за моей спиной? Шамиль из себя жертву сделает, широким жестом отказавшись от сучки. А этот урод вцепится в нее клещами.