И громкое «Ап-чхи» громом разлетелось над океаном.

– Я как фото его увидел, глазам поверить не смог. Представляешь, на соседнем острове беспризорником бегал. Полгода уже. – Почесав кота за ухом, Магницкий попытался передать его жене. – Копия твоего! Как воскрес!

После этого дед, наверное, ожидал, что бабка расплачется от счастья. Или, как я, закружит своего «Эдю» на песке до легкой песчаной бури.

Поводы для праздника все множились и множились.

Но бабка медленно осела на шезлонг. Закрыла глаза. И, словно собралась отчалить в царство мертвых, рухнула головой на подушку.

– Адочка! – Дед выпустил кота и бросился к жене.

– Бабушка! – Дети поспешили следом.

Встревоженная охрана схватилась за мобильные телефоны. Варя – за сердце. И только один Валера ни за что хвататься не стал. Оказавшись первым возле бабки, он с деловым видом отодвинул ей веки и посмотрел на зрачки.

– Отставить панику! – С едва слышным облегченным «живодерка старая» Войтенков уселся на песок.

– Как она? – Потирая грудь, дед опустился рядом.

– Сейчас придет в себя. – Валера махнул всем, чтобы расслабились. – Это у нее от счастья. По коту соскучилась! Внуки множатся. Жизнь так наладилась, что рассудок уже не справляется.

– А раньше такое было? – Магницкий обвел взглядом всех нас. И вздохнул так, будто спрашивал о чем-то глобальном, философском.

– Как у нее, не знаю. Но у меня нет, – первым признался я и сел рядом со своим охранником.

– У меня тоже. – Варя нырнула ко мне под бок.

– И у меня такого не было, – с совершенно взрослым выражением лица сообщил Кондрат, заваливаясь рядом с дедом.

– А я и не знала, что бывает, – подхватив кота, засияла Даша. И последней приземлилась возле шезлонга любимой бабушки."