Даже после того как ты утопила мою яхту, все еще планировал держаться в стороне, – усмехнулся дед.

– И почему же поддался?

– Здесь екнуло. – Магницкий прижал сухенькие женские пальцы к своей груди. – Сниться ты мне стала. Каждую свободную секунду вспоминал твое лицо и взгляд.

– И решил подыграть? – Уголки белесых, непривычных без яркой помады губ опустились вниз.

– Я решил попробовать… узнать, что же это со мной такое.

– Получилось правдоподобно.

– Все и было правдой. – Магницкий поднял тонкую ладонь к своим губам и медленно, осторожно перецеловал каждый палец. – Семьдесят лет прожил, а никогда подобного не ощущал.

– Эд, ты сумасшедший! – Задрав голову вверх, Генриховна захлопала ресницами.

– Но ведь ты тоже это почувствовала! – Дед достал из кармана платок и принялся аккуратно стирать со щек своей зазнобы слезы. – Если страшно, можешь соврать. Правду я все равно знаю.

– А ты отстанешь от меня, если совру? – Она распахнула глаза.

– Я теперь и после смерти не отстану, – заулыбался дед. – Моя ты. Понятно?

– Точно безумный. – Слезы по щекам бабки покатились еще быстрее.

– Слишком долго я тебя ждал! – Так же незаметно, как было с платком, Магницкий достал из кармана маленькую коробочку.

– Ты?.. – Аделаида выпрямилась в струну.

– Я… – Дед открыл футляр и вынул кольцо. – Выйдешь за меня замуж?

– Хочешь на старости лет сходить еще раз в ЗАГС? – Голос бабки прозвучал мягко. Без упрека и холода.

Она будто боялась чего-то. Не верила.

– Делать нам с тобой там нечего! Это молодые пусть по загсам бегают.

Магницкий неожиданно повернулся в сторону забора. Как раз к тому месту, где выстроилась наша команда наблюдателей. И… подмигнул.

– А мы… – Он вновь повернулся к Генриховне, – улетим на острова. Утопим пару яхт и чей-нибудь катер. А потом будем танцевать под луной. И признаваться в любви… до рассвета.

Эпилог

Полгода спустя. Мальдивы

Костя

Солнце пекло нещадно. После декабрьского Питера тридцатиградусная жара казалась настоящей пыткой. Но закаленные испанским солнцем дети ничего не замечали.

Кондрат под чутким руководством шамана превращал ближайшую пальму в новогоднюю елку. Даша с настойчивостью маньяка носилась за обгоревшим Войтенковым, требуя, чтобы тот надел тулуп Деда Мороза.

– Может, позовем Дашу и скажем, что настоящего Мороза привезут ближе к вечеру? – поправив шляпу, я переплел пальцы с лежавшей на соседнем шезлонге Варей.

– Хочешь, чтобы остаток дня эти двое прыгали вокруг тебя и просили Снегурочку? – Моя помудревшая русалка с сочувствием посмотрела на Валеру, но звать никого не стала.

– Это да… На радостях могут потребовать еще и упряжку с оленями.

Я тоже отвернулся от детей. Учитывая перспективы, справиться с жалостью оказалось несложно.