От собора солдаты маршируют по главной улице к себе в казарму, и мы маршируем, сопровождая их сбоку. Позади и с другого бока тоже маршируют ребята.

Воинский отстал. Он идет по тротуару один и курит. Вот и вся его власть кончилась. Опять главным в городе стал исправник. Нам это досадно, и, не дойдя до казармы, мы с Потаповым повертываем навстречу воинскому. Нам хочется увидеть его поближе и поздороваться с ним по-солдатски. Я марширую в затылок своему другу. Подойдя к воинскому, мы на ходу приветствуем его в один голос:

- Здрав… жалам… вашвысбродь!

Воинский поднимает руку к козырьку, глядит на нас сквозь свои страшные очки, и на лице его, под очками, появляется улыбка.

Правда, улыбка эта не очень приветлива, похожа на гримасу, но мы не в обиде на воинского: до улыбок ли человеку, если у него глаз выбит на войне!

В ГОСТЯХ

Бывали все-таки славные деньки. Однажды разнеслась весть, что в Пудож едет губернатор. И городовые забегали по домам, выгоняя хозяев расчищать заваленные снегом улицы.

Губернатор до Пудожа не добрался, застрял где-то в сугробах, но мы воспользовались случаем и, пока городовые бегали, успели заработать вдвоем восемьдесят пять копеек, нанимаясь к хозяевам расчищать улицы против их домов.

С таким богатством в кармане мы помчались в лавку и купили себе по черному кожаному ремню со светлой бляхой - мечта всех деревенских учеников.

Бляхи сверкали на неподходящей для них одежде, но это нас не смущало. Раз на поясе есть бляха, значит, можно смело шагать по расчищенным улицам Пудожа: все видят, что идут ученики городского училища.

Теперь и в гости можно было пойти. С городом мы уже познакомились, повидали на обедне все начальство, побывали и на параде, потолкались в лавках, поглазели на дома. Оставалось только поглядеть, как городские люди живут в своих домах.

И мы зашагали к Ване, который давно уже звал нас в гости, обещал почитать стихи.

Ваня жил в старом, покосившемся двухэтажном деревянном доме, на втором этаже, куда вела прямо с улицы тоже изрядно покосившаяся лестница. Осторожно поднявшись по ней, мы зашли в темные сени и начали покашливать, давая этим хозяевам знать, что пришли гости.

В ответ на наше вежливое покашливание за дверью раздался резкий голос:

- Кто там?

- Это мы… извините за беспокойство…

- Кто такие «мы»?

- Ученики, товарищи Вани.

Дверь открылась, и появившаяся на пороге хозяйка с неприятным лицом крикнула:

- Ваня, тут к тебе какие-то товарищи притащились!

Ваня выбежал в кухню, и за ним вышел его отец, Филипп Иванович. Он был чуть повыше Вани, еще не старый, но уже совсем седой.

- А, ученики! Добро пожаловать! - сказал Филипп Иванович.