А Герман - стар­ший следователь прокуратуры.

- Я бы себе это не представляла, если бы мой муж не был мэром города. И вы ошибаетесь: Го­ранин больше не старший следователь. Он заме­ститель прокурора.

- Ах, да! Совсем забыл!

- Вопрос решен. Есть вещи, которые вне моей компетенции, но... Убийство есть убийство. Не так ли?

- Вы предлагаете возбудить уголовное дело?

- Только на основании веских улик, которые вы предъявите. - Аглая Серафимовна присталь­но глянула на него.

И тут он испытал великое искушение. Как все, оказывается, просто! Сдать Германа и покончить с этим. Есть дежурный врач, который даст пока­зания.

Есть Ирина Михайловна, которая прояс­нит вопрос с курткой. Есть испачканный кровью костюм. Есть ломик, который Герман держал в руках. Он сам, лично, это видел. Есть телефон­ный звонок и Роза с Лешей. В конце концов, есть мотив. Но...

- Я не могу этого сделать, - пробормотал За­вьялов расстерянно и потянулся за чашкой: в гор­ле пересохло.

Получилось очень неловко, чашка упала на пол и разбилась. Он в ужасе смотрел на осколки. Потом нагнулся и стал торопливо собирать их с пола.

- Оставьте! - презрительно сказала Аглая Се­рафимовна.

- Уберут.

- Я не могу этого сделать! - распрямляясь, с отчаянием повторил он.

- Удивляюсь, как такой человек почти двад­цать лет проработал в милиции? - холодно сказа­ла Аглая Серафимовна.

- Видите ли... Там, в Москве, люди образо­ванные и неглупые могут найти себе достойное применение. Но у нас город маленький. Нам при­ходится довольствоваться тем, что есть. Прости­те меня.

Она слегка опешила. Потом покачала головой:

- Ну, знаете! Вы действительно меня уди­вили! Когда вчера вечером вы вошли в эту дверь, я подумала: вот еще один идиот, деревен­щина, которая двух слов связать не может и не имеет представления о приличиях.

При виде сто­долларовой купюры кинется отбивать чечетку либо корчить рожи. Мало того, что вы отказа­лись от моего предложения, вы еще извиняетесь за это!

- Вы считаете, что здесь, в N, не может быть порядочных людей?"

"- В провинции рабочий день заканчивается в пять, а в семь город словно вымирает. Времени перемывать друг другу кости у нас достаточно. Свободного времени, которому мы не знаем цену. А вы, как человек необщительный, либо читаете, либо думаете.

Философствуете, раз деньги вас не интересуют. А философия - удел стойких, силь­ных духом, но нищих. Я имею в виду деньги. Можно встать в позу, презреть металл, но... Но есть еще тот мальчик. Павел. Я думаю, вам не­безразлично, что он сядет за убийство, которое не совершал.

Она еще и хороший психолог! Мгновенно про­считала: раз деньги его не интересуют, значит, должно заинтересовать торжество справедливо­сти. С ней невозможно бороться. Но заключить сделку?..

- А если это все-таки не Герман?

- А кто?

- Не знаю.