И попробуйте доказать мне, что это не так.

Она была не глупа. Образована. Уверен, знает иностранный язык, возможно, не один. Читает достойные книги. Смотрит достойные фильмы. Город не прав: Аглая Серафимовна занимается не только своей прической и своими нарядами. Но город во многом не прав. И в том, что называет ее Наглая Серафимовна. Это не наглость, но друго­го слова город подобрать не может.

- Герман - сложный человек, - осторожно на­чал он. И замолчал, «Ну как ей объяснить?»

- Как и все мы, как и все мы.

- В нем плохого столько же, сколько хороше­го. И я не понимаю, почему вы, красивая женщина, которая заботится о собственной внешности, следовательно, ценит физическую красоту, так воспринимаете красивого мужчину?

- Потому что я вообще не воспринимаю его с этой стороны! Как мужчину! Это же чудовище! Не имеющее пола! Он должен сидеть в тюрьме! Его надо изолировать! Да, да, да! Горанин погу­бит город!

- Каким образом?

Не доев кусочек торта, Александр осторожно положил на блюдечко чайную ложку и отодвинул его.

Разговор-то серьезный! Она, оказывается, не собственные интересы блюдет, а заботится о бла­ге города!

- Он рвется к власти.

А моя дочь только за­ложница его амбиций. Вы не хуже меня это знае-. те. О! Он это умеет! Развращать! Мне обидно только, что моя девочка стоит в этой очереди! Мы же скоро уедем. В Москву. Что будет с городом, если им завладеет такой развратный, жестокий и беспринципный человек? Убийца!

- С чего вы взяли, что он убийца? - пробор­мотал растерянно Завьялов.

- Да потому что я сама... — Теперь замолчала Аглая Серафимовна. А потом, сбавив тон, сказала вкрадчиво: - Давайте заключим сделку. Вы помо­жете мне избавиться от Горанина, а я окажу ответ­ную услугу.

Ведь вам есть чего хотеть, не так ли?

- А какую сделку вы заключили с Германом? - Он подался вперед, следя за тем, как меняется выражение ее лица. Вот сейчас Аглая Серафимов­на должна сорваться.

- Вы неглупый человек, - усмехнулась жен­щина, оставаясь спокойной. - Очень неглупый. Раз вы обо всем догадались, вывод напрашива­ется сам собой. Для того чтобы обвинить чело­века в убийстве, нужно как минимум убийство. Не так ли?

Так вот куда она клонит! Матерь Божья!

- Вы даете мне мотив? Правильно я понял? Но тогда получается, что вы соучастница! Ведь вы его ангажировали на это!

- Да бросьте! Горанин решил избавиться от мальчика из ревности.

Из элементарной ревнос­ти. Убить, подбросить улики, сфабриковать дело. Это в его духе. И все поверят. Ведь вы не знали, куда с этим пойти. А надо было прийти ко мне.

Умна! Великая женщина! Город никогда не будет ее любить, но что ей за дело до этого? Муж не зря перед ней трепещет. Он в ужасе от ее ума и проницательности.

- И как вы себе это представляете? Я больше не работаю в органах. То, что я делаю, - всего лишь частное расследование.