— Марусю переводят в другой детский дом и мне нужно триста тысяч, чтобы ее не увезли. Вы не могли бы…

— Нет, — отрезает он.

— Но…

— Варя, я отдал тебя в элитную школу, за которую плачу. Я предоставляю тебе отдельное жилье и даю деньги на питание. Не собираюсь тратить сверх этого ни копейки.

— Но, сестра…

— Все! На этом разговор окончен.

Дверь захлопывается прямо перед моим носом.

Меня накрывает такое отчаяние, что не передать словами.

Одежда на мне почти полностью промокла. Трясет всю, знобит. Возможно даже, температура поднялась.

Снова звоню в звонок. Потом еще и еще.

Я готова ночевать под дверью, только бы опекун дал денег. Хочу донести до него, что я не просто так беру, я отдам долг. Не сразу и частями, но отдам.

Добиваюсь лишь того, что звонок перестает работать.

Не думаю, что сломался. Скорее всего, Молчанов просто отключил его, чтобы не беспокоила.

Я бы и дальше обивала порог дома, но нужно собираться на работу.

Переодеваю все, кроме кроссовок, потому что они у меня одни, и еду туда. Убираюсь чисто механически, пребывая во сне наяву. А сама все думаю, думаю. Где же взять эти деньги?

Возвращаюсь за полночь и сразу заваливаюсь в постель.

Теперь абсолютно ясно, что у меня жар. Я вся горю и тело ломит так, что сил нет терпеть. Я слышала, что если организм ослаблен, то можно заболеть даже на нервной почве, или просто промокнув, не обязательно из-за вируса.

Брежу. Мне представляется мама. Вот она стоит у кровати, подает пить, успокаивает. Мама. Как же мне плохо без тебя.

А потом в мысли снова врывается образ Королева. Из-за него все, из-за него."

"Наутро я хочу подняться, чтобы идти в школу, но сил нет.

Первый раз за все время прогуливаю.

Но что делать? Я еле с кровати встаю, да и то, только чтобы дойти до туалета или налить воды.

И для разговора с Абрамовой.

В шесть вечера я поднимаюсь и одеваюсь. Не знаю, как, но я это делаю.

Сую ноги в не до конца еще высохшие кроссовки и еду на адрес, который нашла в интернете.

Подхожу к будке охраны у ворот и прошу позвать Дашу. Представляюсь ее приятельницей.

— Чего тебе? — отвечает Абрамова через динамик.

Я не могу ее видеть, но голос узнаю сразу.

Призываю себя к спокойствию.

— Даш, поговорить надо.

— Знаю, о чем. Но это бесполезно, Савельева, раньше надо было думать. Теперь пожинай плоды. И в школе ко мне не смей подходить, поняла? Дешевка.

Динамик отключается.

— Даша, стой, подожди.

— Девушка, валите отсюда подобру-поздорову, — говорит один из охранников.

— Но, мне нужно…

— Давай, давай, — вторит первому его напарник и подталкивает подальше от ворот.

Бесполезно взывать к их доброте. Они слышали весь разговор и теперь ведут себя со мной соответственно.

Разворачиваюсь и бреду к остановкам, стиснув зубы.