— Сколько?

— Ну…Варенька, у тебя все равно столько, наверное, нет.

— Вы не ответили на вопрос.

Она снова озирается по сторонам и понижает голос до шепота.

— Думаю, за триста тысяч рэ я смогла бы договориться.

Триста тысяч?

По меркам нашего города, Молчанова и моих одноклассников это совсем небольшие деньги, можно сказать карманные. Но для меня…

В заначке едва ли скопилось десять тысяч.

Триста для меня сейчас, что сто миллионов.

— Да, Варюш, вот такие дела. Впрочем, до четверга ты можешь подумать. Вдруг появятся.

— Я подумаю. Я обязательно подумаю, только не отправляйте Машку, как она без меня?

— Эх, ничего не попишешь, приказ самого Геннадия Харитоновича.

— Кто такой Геннадий Харитонович?

— Ну как, Варя? Абрамов Геннадий Харитонович, известная фигура в нашем городе. Именно благодаря его деятельности мы существуем. Вот, например, в прошлом году он провел благотворительный вечер, на котором…

Но я не слушаю. Мозг уже уцепился за известную фамилию и теперь начинает гадать, причастна ли ко всему этому наша королева школы?

Она ведь сказала, что будет мстить, если увидит, что ослушаюсь и пойду на занятие с Королевым.

Я почему-то решила, что это будет какая-нибудь детская месть, из разряда стащить портфель, толкнуть с лестницы. Но это?

Это ни в какие рамки.

Совпадение?

Всю дорогу, пока добираюсь до дома, мозг лихорадочно перебирает варианты действий.

Гуглю информацию и понимаю, не совпадение. Дашка действительно его дочь, этого Абрамова, главного по детским домам в нашем городе. А значит, вполне могла уговорить отца принять такое ужасное решение. Потому что перевести решили именно Марусю.

Потому что она возненавидела меня, из-за Королева.

В мозгу вспыхивает образ парня и уже никак не может убраться.

Все из-за него. Из-за того случая. Несмотря на то, что после этого мы даже близко друг к другу не подходим.

Начинается ливень. Прохожие достают зонты или бегут прятаться под навесы, но мне плевать. Позволяю прохладным каплям мочить голову, проникать за шиворот.

Даже хорошо немного остудиться, потому что мозг уже плавится.

Открываю калитку и прохожу на участок. Только вместо того, чтобы идти к себе, направляюсь прямо к главному входу особняка.

Звоню в звонок.

Решаю поговорить с Молчановым. Никогда у него ничего не прошу, но здесь не до церемоний. Я просто с ума сойду, если потеряю возможность навещать Марусю, единственного родного и близкого человека. Как она там будет без меня, даже не хочу думать.

— Варя, — морщится Борис Сергеевич.

Он лично открывает дверь и теперь смотрит на меня с недовольством.

— Что тебе нужно?

— Мне…поговорить. Можно я зайду?

— Говори так.

— Хорошо, ладно.

Руки противно потеют, и я обтираю их о джинсы.