Прогулка скоро закончится и детей уведут с площадки. Она расстроится, если я не приду.

Ярослав

Черт, ну кто за язык тянул? Напугал только. Ведь ясно, Варя совсем не похожа на остальных девчонок.

Проблема в том, что в ее присутствии мозг отключается. Совсем. Со мной такое первый раз.

Две тюнингованные девицы проходят мимо. Хихикают, смотрят в мою сторону. Сначала исподтишка, но, когда видят, что я заметил, останавливаются, метрах в пяти от машины, и пялятся в открытую. На меня и мою тачку. Даже непонятно, что их привлекает больше.

Трогаюсь с места и двигаю мимо них.

На уме у меня сейчас только одна девчонка и это явно не вы, сорри.

Даже смешно. Хочется внимания той, кто думать обо мне не думает.

Еду домой. Принимаю решение не преследовать Савельеву, пока что. Что у нее там за дела. Не буду лезть, раз ей этого не нужно.

Варя

Слушаю Валентину Петровну и не могу поверить ушам. Как Марусю переводят? Почему в другой регион? Нет мест в этом городе? Что за чушь!

После разговора с Королевым в его машине проходит неделя. Неделя относительного спокойствия.

С утра школа, где я по-прежнему ни с кем не общаюсь, но при этом все продолжают вести себя подчеркнуто вежливо.

Даже Абрамова. Потом поход к Манюне, и работа по вечерам. (Теперь я предусмотрительно скрываюсь в подсобке, за минуту до того, как толпа начинает выходить из зала, и только потом иду убираться).

Удивилась немного поначалу, что Королев не принял мер против меня, из-за того, что отказала. Волновалась. Но потом махнула рукой.

Сам парень всю неделю делает вид, что не замечает меня. Даже не так. Реально не замечает. Будто не он говорил о своей симпатии совсем недавно.

Утверждаюсь во мнении, что правильно поступила, не окунувшись в этот водоворот.

Не к месту сейчас. Ведь оттуда можно и не выплыть.

Я начала скапливать деньги, готовилась ночами к ЕГЭ и вдруг это.

Гром гремит в понедельник, когда я в очередной раз прихожу навестить сестренку после школы.

Марусю переводят."

"— Не может быть, — повторяю, как заведенная снова и снова, в сотый раз, — этого просто не может быть.

— Варенька, ну вот так, — вздыхает Валентина Петровна, — хочешь к самой Генриетте подойди, она то же самое скажет. Инфляция, субсидирование сокращается.

— Ее не могут перевести. Как же я буду ее навещать?

— Да, понимаю, понимаю, — качает няня круглой головой, вырастающей прямо из туловища, минуя шею.

— Валентина Петровна, неужели ничего нельзя сделать?

Она вздыхает. Потом смотрит по сторонам, берет за руку и отводит в конец коридора.

— Я бы могла, конечно, кое с кем поговорить, — понижает голос и тут же начинает подмигивать, будто у нее нервный тик, — скажем, чтобы кого-то другого отправили туда, не Марусю. Но на это, сама понимаешь, нужны деньги.

Я замираю.