В общем, собрав в кулак все свою смелость, я впервые в жизни отправилась обманывать приятеля.

Коридоры общежития выглядели полупустыми. Занятия уже закончились, но студенты не спешили расходиться по комнатам. Кто-то уезжал в город покутить в каком-нибудь баре. Кто-то прогуливался в парке при Академии, встречая первые зажигающиеся фонари. Я зацепила взглядом несколько сладких парочек и отвернулась, чтобы не смущать их и не стесняться самой.

Оставалось надеяться, что Терман никуда не уехал, и мне удастся застать его в комнате.

В прошлый раз я решила, что старшекурсник начертал на моей руке цифру семнадцать, и по ошибке попала к вредному терху.

Вторым же вариантом был номер сорок семь. И я решила вновь попытать удачу.

В мужском крыле общежития я не особо ориентировалась и, как и в прошлый раз, крутила головой по сторонам, пытаясь разобраться в нумерации комнат. Внезапно почудилось, что из-за широкой двустворчатой двери доносятся разговоры. Я остановилась напротив и прочитала название, выбитое на прямоугольной табличке: Собрание студенческого братства.

Ух ты, даже не знала, что у нас такое есть!

Хотела было заглянуть внутрь, даже потянула дверь на себя, приоткрыв крошечную щель.

Но вовремя остановилась. Показалось, или доносящийся из помещения голос принадлежит Маркусу?

— Мы должны проучить их… Возомнили себя хозяевами в нашей Академии.

— Видели, что случилось сегодня на полигоне?

— Стыдоба! Проиграть новичкам!

— Да они жульничали… Играли нечестно!

Я не знала, что произошло сегодня на полигоне. Но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кого обсуждает Маркус с приятелями. Наверняка готовят какие- нибудь пакости ненавистным терхам.

Я еще раз оглядела полупустой коридор, убеждаясь, что меня никто не застукает, и теснее прильнула ухом к щели.

— Я знаю, у них есть одно слабое место. Мне рассказывал дядя… Мы заставим этих терхов потерять контроль… Пусть покажут свое истинное лицо…

Предложение Маркуса встретили возгласами одобрения. И только теперь я поняла, что за дверьми собралось несколько десятков студентов. Опять появилось нестерпимое желание сунуть голову внутрь. Но я, конечно же, не стала.

В возмущенных голосах единомышленников Маркуса слышалось столько злобы и ненависти, что мне невольно стало не по себе.

И уж, конечно, не стоило попадаться бунтарям на глаза.

Я совершенно не поддерживала затеянную ими игру. Ведь пятеро приехавших терхов ни с кем не воевали, не убивали наших близких и друзей. Но, увы, смерть и горе меняют людей, и часто не в лучшую сторону. Душа черствеет, а в сердце поселяется ненависть."

"Отчасти я понимала ребят, чьи близкие стали жертвами стычек с терхами. Но и гостей, как ни удивительно, понимала тоже.