— Я не хочу портить ему жизнь, — от слез заложило нос и Эсми загундосила. — Не хочу, чтоб он видел меня беспомощной, лысой, больной.

— Если любит, он всё пройдет с тобой.

— Да? — горечь растеклась по сердцу. — Моему бывшему мужу я здоровая не нужна была. Изменял, потому что я располнела. А кто захочет иметь дело с больной?

— Во-первых, хватит называть себя больной, — строго возразила Вика. — И хватит уже строить из себя умирающую лебедь. Где Эсми, которая ничего не боялась, одна подняла двоих детей и построила бизнес?

— Нет её, — отвернулась к стене и смахнула слезинку.

 — У меня уже нет сил. Я читала статьи. Американские ученые выяснили, что мужчины в семь раз чаще оставляют своих больных жен.

— Я же видела твоего Муслима. Мне кажется, он не такой, — повернувшись, Вика обняла подругу.

— Такой-не такой. Уже неважно. Я его бросила.

— Ну и дура.

В прихожей раздался звонок домофона. Вика привстала и спросила:

— Это дети?

— Нет. Они написали, что после музея пойдут с классом в кино.

— Кто тогда?

— Наверное, ошиблись.

— Да не похоже, — подруга слезла с кровати и вышла из комнаты, прикрыв дверь. Эсми равнодушно лежала, не в силах пошевелиться.

Она смотрела в одну точку, то и дело вытирая щеки. Наконец, дверь открылась.

— Эсми…

Женщина повернула голову и увидела на пороге Муслима. Он выглядел решительно и грозно, но вместе с тем, смотрел на нее с такой любовью, что сердце сжималось от боли. И она снова спряталась, вернулась к этому чертову рисунку на обоях, только чтобы не заглядывать в его глаза и через них — в душу.

— Зачем пришел? Я просила тебя уйти и не возвращаться.

— Скажи ему, Цветочек, — сказала стоявшая позади него Вика. — Если ты не скажешь, я скажу.

— Что? — не понял Муслим.

— Предательница, — процедила Эсми.

— Дура, — ответила ласково Кимская. — Я слетаю в магаз. Чтоб когда я вернусь, вы уже помирились.

Оставив их одних, Вика быстро сбежала, закрыв их на ключ. Пути назад не было. Муслим прошел вглубь комнаты и сел на край кровати. Эсми почувствовала как прогнулся матрас. От его близости всё снова внутри замерло. Хотелось прогнать его, но в то же время попросить остаться и не отпускать.

— Что ты должна сказать? — тихо произнес он, положив ладонь на ее руку.

Эсми медлила, борясь со страхом и неизбежностью.

Скажет и всё — назад дороги нет. Спустя несколько секунд она села на кровати, облокотившись о мягкую спинку, вытерла рукавом кофточки мокрый нос и встретившись с ним взглядом призналась:

— У меня рак молочной железы, Муслим."

"Его лицо потемнело, а черты заострились точно также, когда он узнал, что дочь в больнице. Уголки губ задрожали, а горло сковал мерзкий спазм, перекрывший кислород. В голове только одна мысль кружила: “он ведь только нашел ее и не может потерять”.