Между тем Эсмигюль водила ладонью по обнаженной спине своего мужчины, изучая коричневое родимое пятно в виде причудливого острова, спрятавшегося между лопаток. Там же были три родинки, которых захотелось поцеловать, пока он спал. И она, не удержавшись, коснулась их губами и тут же почувствовала новую волну желания, растекшуюся внизу. Эсми почти невесомо прошлась по темным волосам на руке, даже не заметив, что он пробудился, но молчал, наслаждаясь каждым ее движением. Она не видела, как на его губах заиграла довольная улыбка, как он открыл глаза и ждал, предугадывал, что же его женщина сделает дальше.

В эту минуту оба чувствовали себя счастливыми, но в то же время уязвимыми, потому что скоро придется разъехаться в разные стороны.

— Хочу просыпаться так каждое утро, — все-таки не выдержал он и повернулся к ней, нежно взяв ее за запястье, поцеловав в центр ладони и положив ее себе на грудь. Эсми склонилась над ним и залюбовалась, подумав: “Какой же он красивый…и мой”.

— Мы отрубились, — она, наконец, легла на его руку и прижалась к нему. Они снова переплели пальцы и как могли откладывали момент расставания.

— Надолго?

— Полчаса. Надо ехать…работу работать.

— Надо. Но официально я на тренингах для владельцев малого и среднего бизнеса. Несуществующих правда.

— Хм, хороший предлог, - ухмыльнулась Эсми, — надо тоже себе такое организовать по вторникам и четвергам.

— Может, лучше скажем всё детям и перестанем прятаться? — этот его хрип не сулил ничего хорошего. Он уже не раз заводил этот разговор, а Эсми отвечала, что еще не время."

"— Скажем. Скоро, — она поцеловала его в шею, чтобы задобрить, зная, что это запрещенный прием. Муслим же не стал ходить вокруг да около, а ловко схватив ее, положил на себя и впился в чувственные, бледно-розовые губы.

Слова уже были лишними, оба хотели одного и потому стремительно понеслись к звездам.

Сначала руки Муслима блуждали по ее спине. Языки сплетались в бешеном танце, доводя до греха. После она сама отстранилась, задышала учащенно и посмотрела томным, полным обожания взглядом в его глаза, окутанные туманной поволокой. Заискрило. Муслим подался вперед, и придерживая ее сильными руками, проложил дорожку из поцелуев от шеи до любимой груди.

Мелкая дрожь прошлась по ее телу, когда он захватил ртом упругий ноющий сосок, а выпустив, приласкал его кончиком языка. Затем перешел на другой, пока Эсми кусала губы, постанывала и царапала ногтями его затылок.

— У меня нет… — тяжело дыша, предупредил он. — Та упаковка была последней. Прости.

— Ничего страшного. Я все равно хочу перейти на таблетки, — быстро прошептала она, подгоняя.

Муслим усадил ее на себя, а она уперлась ладонями в его грудную клетку и задвигалась, прикрыв глаза от удовольствия.