— Но хочу тебя предупредить сразу, чтоб никаких обид, она открыла глаза. — Я была только с мужем. Бывшим. И за десять лет развода больше ни с кем. Я плохо помню, что и как надо делать. Поэтому не обессудь.

Эсми нахмурилась, потому что Муслим долго ничего не ответил, но посмотрел на нее странно — потемневшим, острым, искрящимся взглядом. Казалось, поднеси к нему зажженную спичку — взорвется.

— Ты что? — вполголоса и сипло спросила она.

— Я думал, таких, как ты больше нет, — прохрипел он, и прежде, чем она что-то ответила, притянул к себе и поцеловал пылко, яростно и долго, не давая вздохнуть, круша все бетонные стены, которая она вокруг себя воздвигла.

Эсми ответила, обвила его шею руками, после — прошлась пальчиками по волосам на затылке, медленно, но верно пробуждая в нем зверя. Ласкового и нежного. Воздух в комнате за считанные секунды стал раскаленным и пьянящим, когда она сжала тонкую ткань его синего пуловера и еле слышно простонала, теряя равновесие.

— Ты что? — озадаченно спросил Муслим.

— Голова закружилась, — улыбнулась Эсмигюль. — Воздуха не хватает.

— Давай отложим.

— Нет, — она погладила его по черной щетине.

 — Я пока просто посижу.

Опустившись на край кровати, она положила руки на колени, закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. В это время Муслим приоткрыл окно, впустив в спальню свежий воздух, а затем сел рядом с ней и дождался, пока она успокоится.

— Тебе страшно?

Эсми повернула голову и молча кивнула. Тогда положив ладонь на ее кисть, он переплел их пальцы и сказал:

— Не будем торопиться. Я подожду, пока ты будешь готова.

Впившись верхними зубами в нижнюю губу, Эсми помотала головой, а потом вдруг откинулась назад и упала на жесткий матрас, потащив Муслима за собой.

Вмиг всё осознав, мужчина перевернулся, склонился над ней и коротко поцеловал.

— Мне уже так много лет, а я волнуюсь, будто это мой первый раз, — засмеялась она, обнимая его за плечи.

— Я не подкачаю, — пошутил он. — Обещаю.

— Ты — нет, — она погладила его по спине. — А вот я ничего не гарантирую.

— Всё, — нависнув над ней, он прижал к ее губам большой палец, чтобы его женщина, наконец, замолчала, а она вместо этого приоткрыла их и, сама не ведая, что творит, дотронулась до подушечки кончиком языка.

И вот теперь действительно всё…"

"Сначала на пол полетел пуловер. После него — джинсы и прочие атрибуты. Упершись коленями о всё тот же матрас, Эсми сама сняла платье, оставшись во вполне приличном нижнем белье бежевого цвета. Только завела руки за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер, как он не дал, обвив талию широкими ладонями и прижал к обнаженному торсу. Он зацеловывал шею, ключицы, плечи, сам снял по очереди лямки, спустив чашечки и накрыв ладонью ее грудь.