"

"Мама Муслима — Мехрибан — скрепя сердце, но все-таки приняла Эсмигюль. Вот только свекровь чуть удар не хватил, когда она узнала, что сын снохи хочет жениться на ее внучке. В итоге она и вовсе сдалась, махнула на всех рукой и сказала:

— Живите, как хотите!

А у Руфата с Лейли получилось пронести свою первую, школьную любовь сквозь года, укрепить ее и приумножить. Не выдержали — в двадцать лет поженились, а вот королевская двойная чуть припозднилась, но все же…

Интересно, что из троих детей только Ситора решила пойти по стопам Муслима: Лейли закончила педагогический и до декрета работала учительницей начальных классов, Руфат нашел себя в айти, а Ситора сейчас проходит интернатуру в хирургии. И это было первым шоком для ее родного отца — Имрана, который до сих пор ревнует детей к Муслиму. Четыре года назад Юсупов-старший похоронил мать, и не дождавшись окончания траура, женился в третий раз. Как показало время, удачно. Супруга простая, тихая, нашла общий язык с его детьми — только встречаются они теперь редко.

Детей у Эсмигюль с Муслимом не случилось. После лечения беременеть ей не рекомендовали. Тут и возраст, и возможность рецидива и снижение овариального резерва. Поэтому Мамедовы (а Эсми все-таки взяла фамилию мужа, когда двойняшки стали совершеннолетними) решили жить для себя и продолжать любить друг друга так, как раньше и даже больше. Уже то, что она осталась жива было огромным достижением, а маленькие дети и так ее окружали: после своих девчонок Соня родила мальчика — Тимура, а вот Вика Ким, наоборот, подарила своему мужу-боксеру Андрюше девочку — Мию.

Всё, наконец, встало на свои места.

Стоя в лучах полуденного солнца, Муслим и Эсмигюль не могли надышаться на своих внуков, которых тихо покачивали на руках. Им было всего пять дней от роду, но Эсми все-таки видела в Дениз черты Лейли, а в Муслиме-младшем — Руфата.

— Помнишь, когда мы говорили с тобой о ребенке и я переживала, что у нас нет общего, — пробормотала Эсми и посмотрела на мужа. В лучах полуденного солнца он был невероятно красив — все еще молодой, а уже дед.

— Помню, — уголок рта потянулся вверх.

— Я только сейчас, увидев их, поняла, что вот они — наши, общие.

Он поймал ее искрящийся взгляд и слегка нахмурился в ожидании продолжения.

— В Дениз и Муслиме течет твоя кровь и моя. Дети наших детей — наше продолжение. Мы будем их очень любить, баловать, гулять, забирать на выходные, чтобы мама с папой отдохнули.

Он несколько секунд просто смотрел на нее, любуясь, а потом сказал:

— Ты все-таки удивительная женщина. Самая умная, сильная и самая красивая на свете.

— Опять врёшь, — любимые губы растянулись в довольной улыбке.

— Опять мне не веришь, — усмехнулся Муслим и большим пальцем погладил мальчика по маленькой щечке.

— Нет.