— Конечно, мама, — Лейли встала, а вслед за ней поднялся и Руфат.

Эсми вошла первая и завела за руку мужа. Муслим на сегодня исчерпал лимит скупых мужских слез. Сначала всплакнул, когда малышам давали имена и мулла читал над ними азан. Эсми украдкой поглядывала на него и думала, что великан стал с возрастом сентиментальным. Но она любила в нем эту искренность.

— Пап, ну ты что? Опять? — цокнул Руфат. — Не надо.

— Нет-нет, все нормально. Я пока держусь, — заверил гордый дед. Он уже привык, что и Руфат, и Ситора называли его папой. Это случилось через несколько месяцев после операции, когда Эсми проходила лучевую терапию и врач посоветовал ей ограничить общение. В квартире с ней остался только Муслим, а дети жили у бабушки с дедушкой.

— Лейли, все уже разошлись, иди поешь нормально, — велела Эсми. — Руфик, твой папа с женой уезжают, он хотел попрощаться.

— Вы идите, мы присмотрим, — сказал Муслим и склонился над люлькой. Посмотрел сначала на внука и своего тёзку, а затем и на внучку.

Когда молодые родители вышли, малыши, словно почувствовав это, закряхтели и заерзали одновременно. Эсми принялась поглаживать их по спинкам и монотонно шипеть, но они уже открыли глазки и недоверчиво смотрели на окружающий мир.

— Проснулись, — вздохнул Муслим. — Эх вы! А мама только вышла поесть.

— Ничего страшного, — улыбнувшись, Эсмигюль посмотрела на мужа. — Сейчас убаюкаем их.

Бабушка осторожно взяла сначала маленького Муслима и передала его в руки деда. Тот держал его как фарфоровую куклу, боясь сделать резкое движение. Следом Эсми подняла внучку, прижала к груди и вдохнула ее аромат, подумав о том, как же потрясающе пахнут новорожденные.

Вот уже несколько лет Эсмигюль в ремиссии. Путь к ней был долгий и нелегкий: операция, таргетная и лучевая терапии, постоянные обследования. Когда, наконец, врач объявил, что всё закончилось, она не могла сдержать слёз. И так всё лечение только и делала, что рыдала, а тут такие новости. За два года борьбы с раком, Эсми изменилась и внутренне, и внешне. Стала еще сильнее, оптимистичнее, храбрее. Несколько лет она носила короткую стрижку, а потом решила отращивать и теперь ее волосы чуть прикрывали плечи.

А вот виски Муслима посеребрила седина. Сорок семь как никак, хотя он не чувствовал себя на этот возраст. У него по-прежнему своя клиника и имя медицинской среде. Он сдержал все обещания, данные когда-то Эсмигюль. Вместе боролись и радовались победе, вместе воспитывали детей, вместе обустраивали гнездышко, когда Эсми, наконец, пришла в себя и начала жить как раньше. Муслим все-таки показал жене Баку и Каспийское море, но на этом не остановился и каждый год возил ее в новую страну. Раньше путешествовали с детьми, а теперь только вдвоем.