Триста ленивых, изнеженных, балованных, капризных, похотливых, стервозных и сварливых прекрасных женщин. Триста невинно убиенных женщин. Убиенных, заметьте, в борьбе со злом.

Ни в какие рамки.

Отправить в ад? Но невинно убиенные в борьбе со злом…

Считать их праведницами… Это невозможно в принципе! Но невинно убиенные… Невинно.

Превратить в духов.

Почему уж так получалось непонятно, но все духи были мужского пола. Так же как и судьями были только люди. Очевидно, людям больше остальных известно о преступлениях, потому что до их появления и преступлений-то не было. Во всем этом присутствует тайный смысл, даже если не ясны причины, которыми руководствовался Создатель.

Итак. Если и превращать этих дам в духов, то только в духов похоти. Но триста новых духов похоти, да еще и женщин… Они же мгновенно весь мир развратят к чертям!

Решение далось непросто, но в этом деле и так была масса прецедентов.

Суд вынес вердикт толпе постоянно жалующихся неупокоенных дам:

— Вы все станете духами похоти.

Дамы от подобной перспективы раскрыли глаза пошире и приготовились слушать.

— Имеется несколько непреодолимых ограничений. Вы привязаны к этому дворцу, и силы ваши могут проявляться только в сновидениях.

Дамы заволновались, дамы были против ограничений.

— Но. Вы получаете вечную молодость, неземную красоту и власть над любым мужчиной, который забредет во дворец, неважно, дух он или человек. Но! Только пока он спит!

После полусекундного раздумья все триста приняли щедрое предложение. Они уже почти продумали варианты, как именно будут договариваться с другими духами, чтобы мужчин в развалины дворца приходило как можно больше. А после того, как рой новоиспеченных духов похоти исчез, галдя и визжа от радости, кое-кто заметил:

— Человек, бывший их мужем, конечно, должен быть наказан за легкомыслие. Но он жепамятник при жизни заслужил тем, что столько лет безропотно терпел этот адский курятник!

Глава 37

В славном городе Симхорисе многое изменилось. Владыка Зимруд не стал восстанавливать разрушенный дворец, он так и остался напоминанием потомкам, что гордыня человеческая, заставляющая нас строить себе не жилища, а чудеса света, кроме зависти и горя, ничего не приносит. Там установили простую маленькую часовню, на гранитном полу ее были выбиты имена всех трехсот. Часовня была всегда открыта, чтобы каждый мог помолиться за погибших женщин. Зимруд часто приходил туда и приносил цветы, пусть он и не любил никого их них, но они принадлежали ему. И он их не уберег, и за это винил себя до конца своих дней.

Новый дом себе царь построил рядом. И сады развел. Но теперь не было в его жилище ничего особенно пышного, дом как дом, только чуть побольше, чем у других.