Подойдя к двери с заведеным за спину пистолетом, и попутно перекрыв сектора стрельбы для половины присутствующих в номере, «измайловец» светским тоном поинтересовался:

— Кто?

— Вам послание, мсье!"

"Дождавшись легкого кивка своего августейшего патрона, мужчина чуточку резковато открыл дверь, бдительно огляделся, и только после это все же принял от услужливого коридорного конверт с очередной инструкцией. Кинув юнцу за труды двухфранковую монетку, гвардеец уточнил:

— От кого?

Стоило меж его пальцев мелькнуть серебряному кружку еще одной монеты, как тут же выяснилось, что корреспонденцию для уважаемых мсье на стойку гостиничного администратора бросил какой-то уличный мальчишка.

Уложив конверт перед Его высочеством, штабс-ротмистр с нарастающим удивлением стал наблюдать, как послание тут же утянул к себе князь Агренев, принявшийся аккуратно вскрывать послание перочиным ножиком. Когда он откуда-то взявшимся пинцетиком начал осторожно вытягивать четвертушку бумажного листа, «измайловец» недоуменно поинтересовался:

— Князь, вы что же, подозреваете, что бумага пропитана ядом?!?

Разложив записку на чистом платке, оружейный магнат сдвинул ее так, чтобы было удобно читать Михаилу, и благожелательным тоном пояснил:

— Вряд ли, Николай Николаевич.

Но вот отпечатки пальцев автора на ней наверняка остались. И именно их мне бы очень хотелось сохранить — в Париже наверняка найдется сведущий в дактилоскопии криминалист, который сможет их зафиксировать.

Подумав, офицер осторожно уточнил:

— Простите, а чем это нам поможет?

— Сейчас, конечно же, ничем.

Но чем больше следов оставляют наши… Хм, визави, тем больше шансов когда-нибудь свести с ними близкое знакомство. Мы ведь этого хотим?

— О да, всем сердцем!

Дождавшись, пока Великий князь перечитает короткое послание во второй раз и вернется на свое место, Шиллинг познакомился с образчиком эпистолярного жанра, и тут же полез в жилеточный карман за часами.

— Так… Через час с четвертью? Ну наконец-то, хоть какая-то определеность!

Придворные полицейские переглянулись, покосились на невозмутимых чиновников, затем на остальную откровенно-равнодушную свиту и не рискнули проявлять какую-либо инициативу — хотя было видно, насколько сильно их интересовало содержание очередной записки от шантажистов.

Однако высовываться им было просто не по чину, к тому же агреневские «компаньоны» чутко отслеживали каждое их движение, и глаза у них были… Характерно-пустые, в общем. Правда, телохранители немного подобрели, когда они убрали револьверы обратно во внутренние карманы сюртуков.