– Вы что-то хотели сказать? – смирилась я, и в следующий момент мне в лицо был выплеснут графин воды.

– Изыдите, силы зла, из бренного тела! – провозгласил недоделанный экзорцист.

– Падре, у вас крыша съехала?! – отплевываясь, разъярилась я.

Святой отец глубокомысленно хлопнул глазами и на мой возмущенный рык изрек:

– Не шипит.

– А готова!

Ладно обычные люди, но как пастор, глас светлой Богини на земле, мог верить в чушь, будто осененная божественным знамением вода была способна обжечь одержимого? Как любая жидкость, она вредила только в одном виде – в виде кипятка! Тогда и ожоги, и шипение, и даже громкие ругательства были обеспечены.

– С чего вы вообще решили, что я одержима? – ругалась я, отряхивая промокшее платье. – Неужели девушка не имеет права хорошенько выспаться?

– Но, дитя, ты спала двое суток! – попытался защищаться пастор.

– О-хо-хо! Назовите меня еще черной ведьмой, впавшей в летаргический сон после ритуала! – взвилась я. – Пропустите! Иначе в мокром платье я замерзну до смерти и действительно превращусь в призрак! Клянусь, моей первой жертвой станет пастор, живущий в особняке.

Сконфуженный противник потеснился.

– Но ты не можешь отрицать, что в доме присутствуют силы зла! – заспорил он с моим затылком.

– Откровенно говоря, святой отец, – процедила я, – пока что единственное зло, которое мне встретилось в доме, это вы!

Ворвавшись в спальню, я с такой яростью шарахнула дверью, что наверняка даже на первом этаже последние слуги осенили себя божественными знамениями, и каждому пришло в голову, что из страшного дома пора линять.

Через полчаса после коварного нападения пастора Грегори у меня началась лихорадка.

Меня бросало то в жар, то в холод, и в голову лезли разные странные мысли со старшим братом Картера в главной роли. Поток фантазий, в которых Уильям обливался святой водой из хрустального графина пастора Грегори, я попыталась перебить чтением книги. Что может быть невиннее, чем чтение?

Таращилась в книгу, а сама невольно косилась на часы, стоявшие на каминной полке. Тик-так. Громко отсчитывали время резные стрелки, стремясь к полуночи, а в моих фантазиях Уильям уже скинул рубашку и демонстрировал отличный скульптурный торс.

Даже захотелось проверить, так ли он хорош, как мне запомнилось?

Во рту стало сухо, в комнате – ужасно жарко. Я позволила себе расстегнуть целых четыре пуговицы на платье, глотнула прямо из пузырька витаминные капли, подышала у открытого окна, а потом взяла книгу и решительно вышла из душных покоев.

И ведь помнила, что собиралась в сад, попытаться под луной почитать занимательную историю, а оказалась перед дверью Уильяма. На решительный стук, что было характерно, никто не отозвался.