Правда, изгонять его предлагал тем же кровопусканием. Другими словами, оба жаждали выкачать из беззащитной девицы как минимум полпинты крови, но я вовремя проснулась. Доктор недовольство тем фактом, что ланцет остался без применения, ловко скрыл, а святой отец все равно настаивал на извлечении злого духа из хрупкого девичьего тела.

– Пастор, что за бесчеловечный подход? – распалялся Картер с лысой кошкой на руках (на Дороти был надет кожаный ошейник и привязан поводок). – Вы сначала котят предлагаете в ведре утопить, а потом моей невесте пустить кровь!

– У меня назрел вопрос! – позвала я.

Все мгновенно замолкли и обратили к кровати взоры, хотела бы сказать, что благоговейные, все-таки девица из летаргического сна вышла без кровопускания, но нет, смотрели со страхом. Так бы им бояться черной ведьмы в нормальные, а не сумасшедшие дни.

– Что ты хотела спросить, милая? – с ласковой улыбкой уточнил Флинт.

– Кто меня переодевал?

– Госпожа, вы так уже были одеты, – пояснила Мэри.

И я с подозрением покосилась на Уильяма, почти уверенная, что именно он стаскивал с меня мокрые одежды и натягивал сухие.

К слову, нарядил он меня в те самые прабабкины панталоны в сердечко, которые натянул до самых подмышек, стыдливо прикрыв грудь. Впрочем, гигантский размер монструозных штанов вполне позволял завязать ленты и на шее, но тогда бы пришлось по бокам проделать дыры для рук. Прабабка заговорила подарочек столь чудесным образом, что куда бы я ни собирала вещи, в какой бы крошечный саквояж одежду ни засовывала, проклятущие портки все равно оказывались между нижних юбок.

«Почему в это?» – спрашивал мой взгляд.

«Ну…» – Уильям вытянул губы, видимо, человеческого ответа не имея, и задумчиво поскреб подбородок.

Беру свои слова обратно! Я единственный душевно здоровый человек в Кросфильде, потому что черная ведьма, а не человек, и душой немножко обделена.

Наконец жильцы особняка шеренгой потянулись из комнаты, решив, будто очухавшаяся ото сна спящая красавица желает побыть с женихом наедине. Прежде чем исчезнуть, пастор наградил меня нехорошим взглядом, точно мысленно объявлял злому духу войну, а Эбигейл порывисто обняла за шею и прошмыгала:

– Как же я рада, что ты пришла в себя! Мы все за тебя молились!

– Да, я спала и слышала каждое слово, – сухо отозвалась я.

Коротко кивнув, Уильям закрыл дверь, и в спальне остался Картер с кошкой на руках. Судя по тоскливому взгляду, он чувствовал себя так, точно брат запер его в клетке с голодным тигром. Лишая подельника возможности сбежать, я щелкнула пальцами, и в замочной скважине два раза провернулся ключ. На шее парня судорожно сократился кадык.

– Что за цирк?! – прошипела я.