– Где ты, малыш? – страстно прошептала я, надеясь, что светлое пятно перед глазами – это и есть Уильям.

– Проклятье… – сдавленным голосом выдавил он. – Просто… просто остановись!

– Я тебе нравлюсь такой?

Тут пятно начало стремительно приближаться к носу. Уильям сжал пальцами мой подбородок, заставил поднять голову и выдохнул:

– Никогда еще не встречал женщину красивее.

В следующий момент мои губы опалило горячим поцелуем. Казалось, что в груди закончился воздух. В животе разливалось горячее пламя. От осознания, что сейчас мне дадут лизнуть прекрасный образчик крепкого пресса, и даже не один раз, в голове взрывался фейерверк.

Разорвав поцелуй, Уильям легко, словно пушинку, подхватил меня на руки и понес… куда-то. Полагаю, к кровати, потому как видеть не могла, а только предполагать. Ведь не будет же он заниматься неудержимым прелюбодеянием на кушетке или на столе?

Но, к моему изумлению, вокруг запахло фруктовым щелоком и влажностью. Уильям притащил меня в банную комнату.

– Хочешь, чтобы я помыла тебя? И потом ты возьмешь меня всю, полностью? – дышала я ему в ухо.

– Эльза… – Он на секунду замер. – Уверен, что завтра ты мне скажешь «спасибо».

– Даже не сомневайся, – игриво лизнула я его сомкнутые губы.

В следующий момент он разжал руки, и с оглушительным плеском я совершенно неженственно плюхнулась в остывшую кадку для купаний, подняв отвратительный фонтан брызг.

– Прокляну, скотина! – взвизгнула я, тут же хлебнула мыльную горькую воду и отключилась с мыслью, что стала первой черной ведьмой, которую утопили в лохани, как похотливую кошку.

Такого жутчайшего похмелья в моей жизни еще не случалось! Я тихонечко лежала на кровати и пыталась припомнить, каким образом мне удалось так налакаться? Приоткрыла глаза, но комната расплывалась.

Видимо, во хмелю я умудрилась стянуть маскирующий амулет. Начала шарить по кровати рукой в поисках очков, никогда их далеко не убирала.

– Держи, – раздался рядом хрипловатый ото сна голос Уильяма. Мне в ладонь лег прохладный медальон. Зрение моментально прояснилось, и на соседней подушке я узрела Брента-старшего. Он перевернулся на спину и, поморщившись, потер лоб.

Мало того что мы лежали под одной простыней, Уильям оказался по пояс обнаженным, а я была одета в его белую сорочку, судя по ощущениям, сбившуюся у самого пояса.

В голове появилась шальная мысль, а не напились ли мы вместе?

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он, не открывая глаз.

– Э-м, – глубокомысленно промычала я. – А ты?

– Ты меня утомила, – пожаловался Уильям, и от его взгляда захотелось прыгнуть в камин и переместиться прямиком в лавку. Кстати, а план-то нарисовался совсем неплохой.