Думаю, он слышал о нем всякое и понимал, что рискует.

Мы поднялись на ноги и вышли из-за стола, уступив место синоднику. И жрец призвал тотемы. Рядом с душеправом появились слуги Искупителя, которые протягивали к хозяину руки, словно предлагая помощь. Мастер Лука сел в кресло и приказал:

– Располагайтесь поудобнее, мастер Двушкин. Расслабьтесь. И мы начнем действо.

Конюший послушно откинулся на спинку стула, и положил руки на подлокотники."

"– Сперва вам может быть не по себе, но бояться этого не стоит, - продолжил жрец. - Все будет происходить под присмотром меня - душеправа с разрешением на проведение сеансов “истины или лжи”.

Перед началом я хочу знать, добровольно ли вы дали согласие на сеанс?

– Так и есть, мастер, - с готовностью подтвердил Никон.

- У вас есть душевные болезни.

- Нет, - мужчина утер испарину со лба.

- Вы не уверены?

- Сын у меня немного странный. Кто-то может подумать, что это семейная хвороба. Но это не так. В моей семье все умные. А сын не такой, как все, в мамашу свою - убогую.

- Убогую, - жрец произнес это слово осуждающе и покачал головой.

- Дурную, - поправился Никон и неуверенно улыбнулся.

- Значит, душевные болезни отрицаете, - проговорил синодник и вздохнул, - Хорошо. Тогда начнем.

– Ритуал «истина или ложь», - восторженно прошептала стоявшая рядом со мной Арина Родионовна. - Подумать только. Это ж такая редкость.

В этом я был согласен с Нечаевой. Подобные ритуалы могли проводить только жрецы с рангом “легенда”, которые ко всему прочему должны были пройти специальный курс Синода, чтобы освоить особые манипуляции по призыву уникального миньона. Такой помощник мог считывать эмоции и подтвердить, говорит ли человек истину.

Процедура была недолгой, так что дознаватель должен был заранее подобрать правильные вопросы. Потому что ритуал забирал много сил призывника. А еще говорили, что долгий допрос может просто выжечь мозг того, над кем ритуал творится. Двушкин вполне мог вернуться из транса безумным.

К дополнению к опасностям, ритуал стоит дорого и деньги взымались в казну Синода и душеправа. Поэтому и проводилась крайне редко.

Жрец обернулся к нам и уточнил:

– Кто будет вести допрос, мастера?

Шуйский взглянул на Зимина:

– У вас побольше опыта, Станислав Александрович.

Вам и вести.

Кустодий довольно кивнул и вышел к столу. Жрец же призвал миньона. И за спиной Двушкина появился огромный слуга Искупителя. Помощник положил ладони на голову Никона, и конюший обмяк в кресле. А глаза хозяина особняка на миг закатились. Веки начали медленно опускаться. Жрец же достал из кармана рясы диктофон и начал быстро диктовать:

– Проводится допрос конюшего Никона Двушкина по поводу дела об убийствах на болотах рядом с деревней Ласково. Проситель в присутствии свидетелей дал согласие на допрос.