Сейчас, конюший погружен в транс, и готов отвечать на вопросы кустодия Станислава Александровича Морозова.

Криомастер кивнул, и начал задавать вопросы:

– Вас зовут Никон Двушкин?

– Да, - вяло ответил конюший.

Слуга Искупителя, который стоял за спиной Никона, секунду помедлил, а затем кивнул. Это означало, что хозяин особняка говорил правду.

- Истина. – проговорил Лука в диктофон едва слышно.

– Знали ли вы служительницу Синода, лекаря Ульяну Маркову?

– Да.

– Были ли вы близки с Ульяной Марковой?

– Да.

– Вы давали Ульяне Марковой деньги на содержание в обмен на ее любовь и ласку?

– Да.

Слуга Искупителя подтверждал каждый ответ. Но веки конюшего начали подергиваться, будто бы у мужчины начинался тик. И жрец нахмурился, заметив эту реакцию.

– Вы убили Ульяну Маркову?

– Нет.

Слуга Искупителя снова кивнул, подтверждая сказанное.

Голова Двушкина начала едва заметно подрагивать. И жрец покосился на Зимина, знаками показывая, что допрос нужно заканчивать. Но Стас продолжил:

– Вы знали, что в деревне пропали полсотни девушек и женщин?

– Да.

– Вы убили хотя бы одну из них?

– Нет.

Ладони Двушкина крепко стиснули подлокотники кресла.

И стоявшая рядом со мной Арина Родионовна закусила губу. В ее глазах показался страх.

– Убивали ли вы женщин? - спокойно продолжал кустодий.

– Нет, - клацая зубами, ответил конюший.

Он вдруг задергался, затрясся, словно бы к креслу подали электрический ток.

– Вы причастны к убийствам женщин?

– Нет, - с трудом прохрипел Никон. И слуга Искупителя кивнул, подтверждая сказанное.

Зимин кивнул:

– Все, мастер Лука.

Жрец облегчённо вздохнул и отпустил миньона, который истаял в воздухе. А Двушкин захрипел и резко открыл глаза.

Уставился на нас обезумевшим взглядом.

– Все хорошо, мастер, - тут же начал Лука, и от синодника к Никону потянулись нити света, которые окутали конюшего в кокон. И бедняга снова прикрыл глаза. Синодник же вынул из кармана платок и утер выступившую на лбу испарину:

– Все, мастер Зимин. Нам очень повезло, что миньон отключился, когда допрашиваемый был в пограничном состоянии. Еще немного - и нам пришлось бы вязать безумца, обладающего силой.

– Но все обошлось, - раздраженно отозвался кустодий. - Спасибо за помощь, мастер Лука.

Вы и группа можете быть свободны.

Дважды синодника просить не пришлось. Жрец тяжело поднялся, вынул из складок рясы фляжку, к которой приложился, едва открутил крышку. В воздухе растекся аромат трав и алкоголя. Лука шумно выдохнул, принюхался к своему рукаву и утер выступившие на глазах слезы.

- Чаек крепкий, - сообщил он зачем-то, а потом махнул ладонью. – Кто вам поверит..."

"Затем взял со стола кусок пирога, сунул его в рот, почти не жуя, развернулся и засеменил к выходу.