Чего хочет?

Мне не нравится, как Артем смотрит на дочь: слишком внимательно и с неподдельным интересом.

– Э-эм, Катюша, иди сюда, помогай, а то я одна не управлюсь… – строго смотрю на нее и киваю в сторону кабинета.

– Да, сейчас… Гарик, хочешь посмотреть игрушки? – включает дочка всю свою гостеприимность при виде новенького мальчика.

Кто это вообще? У Бродского есть внебрачный ребенок?

Взявшись за ручки, молодая парочка заходит в кабинет и начинает изучать содержимое полок.

– Катя, мы скоро уходим, так что… Не разыгрывайтесь тут.

– Ну, мам, Гарику надо показать все, он будет учиться здесь, да? – по-деловому спрашивает дочь мальчика и, заручившись его робким кивком, продолжает ознакомительную «экскурсию».

Я выхожу к стойке администратора, где околачивается бывший и договаривается с Машей о курсе занятий для Гарика.

– Маш, у меня группы переполнены. К Лене запишешь мальчика, – вношу свою лепту и барабаню пальчиками по столешнице.

Артем не сдается. Подготовился, смотри-ка.

– Нам шесть, его надо в младшую группу, верно? – улыбается Маше.

– Верно. Аня, Воронина перейдет к Лене, сегодня ее мама подходила, так что все укладывается идеально.

Я прочищаю горло и недовольно поджимаю губы при виде того, как Бродский молча ликует.

– Ладно, – коротко бросаю и обращаюсь с вызовом к Артему. – А вы, значит, папа ребенка?

– Нет. Дядя.

– А ваша жена в курсе, что у вас есть такой «племенник»? – чуть слышно шепчу и отхожу в сторону от стойки.

– В курсе. Странно, что ты не помнишь.

Претензия в голосе Артема так и сквозит. Смотрю на мальчика, с которым играется дочь, и ничего не понимаю. Не знаю я этого Гарика.

– Это сын моей сестры Насти.

– Ах да, – вспоминаю и хлопаю себя по ноге. – Я видела мальчика раз в жизни, когда ему был год… Он прям совсем не изменился. Интересно, почему не Настя сейчас здесь, а ты?

– Решил помочь сестре. Нашел отличный центр, что не так? – строит из себя саму невинность.

– Все так, Бродский, – бросаю равнодушно. – Води своего племянника на занятия сколько душе угодно, все равно это ничего не изменит.

– В смысле? Вообще никакого результата от знаний не будет?

Закатываю глаза. Вот специально издевается.

– Ты прекрасно понял, что я имею в виду.

– Нет, не понял. Что ты там себе навоображала?

– Ах, это я навоображала? А ты белый и пушистый… Преследуешь по пятам.

– По-моему, это ты везде, куда не сунься… – наглеет Бродский, а у меня раскрывается рот в изумлении. – Но чего пенять на случай, мне вот лично все равно.

– П-ф-ф-ф, – вместо слов одни эмоции, которые выплескиваются через вздувшиеся щеки.

Как бы дать затрещину, чтоб не строил из себя … Сестре он решил помочь, центр нашёл… Уши вянут.