За то время из-под воды показался винт корабля. По палубе уже трудно было передвигаться, не держась за леера ограждения или за стены.

Шелестов постоянно не выпускал из поля зрения Хейли, который работал наравне с другими. Когда началась погрузка, он остановил американца, взял его за плечо:

– Алан, вы поплывете с моими людьми на плоту. И не вздумайте прикасаться к оружию.

– Вы все еще не доверяете мне? – резко спросил Хейли.

– Вы удивлены? – изумился Шелестов. – Вы пытались удрать и угнать катер, когда мы спасали рыбаков с их семьями с острова. Вы обрекали на смерть не только их, но и моих людей. А это предательство, Алан.

– Это была слабость, вызванная непониманием того, как вы относитесь к туземцам.

– Не будем это обсуждать, не время для такого рода полемики, – оборвал Шелестов американца. – Достаточно того, что я вам сказал: я вам перестал доверять. Постарайтесь не разочаровывать меня больше, Алан.

Примерно за час до рассвета шлюпки и плот отошли от борта «Профессора Молчанова». Моряки и ученые старательно гребли веслами, стараясь отойти от судна подальше. Было уже видно, как опускается нос, как легкая волна омывает стену ходового мостика и через разбитые стекла заливается внутрь. Гребные винты повисли в воздухе. Грустное зрелище, если не сказать больше. Наверняка ученым, которые в этот раз ходили в море на «Профессоре Молчанове», было грустно, но вот что испытывали моряки… Логов стоял на коленях рядом с Шелестовым на плоту и не сводил глаз с тонущего судна. Наверняка там, в темноте на шлюпе, приподнялся и капитан Груздев, с болью прощаясь со своим кораблем, с другом. Боль потери была в каждом сердце каждого моряка из экипажа.

Никто не проронил ни слова. С судном прощались молча, каждый внутри себя, в своей душе. Но когда поднялось солнце, то на горизонте все еще торчала корма «Профессора Молчанова». Судно никак не хотело умирать. А может быть, оно пыталось защитить людей, свой экипаж, отвлечь на себя японцев, которые найдут его и решат, что люди все еще там или погибли после обстрела крейсера. Но вот прошел час, еще один, и корма судна скрылась за горизонтом. Солнце поднималось все выше, припекая доски под ногами, и в то же время прохлада от бескрайней водной глади забиралась под одежду, вызывая озноб. Шелестов думал о том, что хуже всего сейчас раненым в шлюпках. Удастся ли довезти их до людных мест, до врачей, больницы, где им окажут квалифицированную помощь?

– Нас сносит, – сказал Логов, глядя на солнце, поднимающееся в зенит. – Южное пассатное течение нас захватило.

– И куда нас может вынести? – спросил Шелестов без всякого энтузиазма.

– Пока трудно сказать, – подумав, ответил моряк.