Особенная благодарность вам от Петра Анатольевича Платова.

– Спасибо, иначе мы и не могли, товарищ полковник, – спокойно ответил Шелестов.

– И еще вопрос, Максим Андреевич, вы уверены, что лаборатория уничтожена, что там на этом острове в этих пещерах невозможно возобновить работы?

– А вот вам свидетель и эксперт, – усмехнулся Шелестов и поманил американца. – Прошу познакомиться, Алан Хейли, представитель разведывательных органов США. По его наводке американские самолеты выжгли остров до основания напалмом. Вы знаете, что это такое?

– Знаю, – кивнул полковник и протянул руку американцу, – здравствуйте, мистер Хейли. Один вопрос: вы уверены, что лаборатория уничтожена?

– На сто процентов, – ответил американец. – Без следа. Могу я спросить вас?

– Да, слушаю, мистер Хейли?

– Ваша разведка поделится с моим ведомством документацией из лаборатории? Я ведь тоже помогал в ее уничтожении. И как ваш союзник хотел бы надеяться на определенный бонус.

– Мы это обсудим, – кивнул Федорцов и, взяв Шелестова под руку, повел к трапу, по пути добавив вполголоса: – Уничтожать не надо до такой степени, что потом побираться приходится. Или этот Хейли вам и правда помог?

– Знаете, до определенного момента я ему доверял. Вроде бы солдатское братство и плечом к плечу под пулями. Но когда все закончилось… разные мы, товарищ полковник, отношение к миру у нас разное. Вроде и враг общий, а друзья разные.

– Не переживайте, Максим Андреевич. Эти бравые ребята несколько миллионов туземцев на своей территории перебили, оспой заражали специально, чтобы только земли под свои поселения забрать. У них это в крови, привычка у них такая – никого не жалеть ради своей выгоды. Привыкайте, война кончится, а мы останемся, и Америка останется, и Европа. И нам еще разбираться с ними и делить этот мир на своих и чужих долго придется.

– Жаль, – вздохнул Шелестов и, повернувшись, стал смотреть, как на катер сгружали раненых моряков. А так хочется, чтобы было неопасно к союзникам спиной поворачиваться. Да, видать, у них для нас всегда ножик припасен…"