Тюремный ужас не отпускает его.

Надо что-то делать. Надо найти специалиста по психогенному воздействию, пусть он вытравит из сознания эти кошмарные воспоминания. Чтобы он не просыпался в холодном поту, обнаружив себя в объятиях десятка потных мужиков. А ведь это было не только во сне, его втаптывали в грязь наяву. Изо дня в день и чем попало. И тюремное начальство даже не пыталось приструнить насильников. Как же он ненавидит Спартака! Как же он ненавидит эту злопамятную тварь!

Ничего, он обязательно что-нибудь придумает. Он еще спляшет на похоронах этого ублюдка!

И еще с Клинчем надо разобраться. Эта уголовная рожа звонила ему, требовала обещанные пять миллионов долларов. И ясно, что просто так бандиты не отступят…

Мягко запиликал интерком, и Красницкий вздрогнул от неожиданности. Казалось бы, что здесь такого? Он же в кабинете у себя, а не в тюремной камере. И это не будильник, напоминающий об очередности. Два часа он в рабстве у Бузыки, за ним следует Шмяк, после – громила Децибел… Нервы, нервы.

– Феликс Михайлович, на проводе Никонов, – приятным голосом сообщила секретарша.

Никон?!.. А разве сейчас его очередь? Но ведь его и в камере-то не было…

Красницкому вдруг показалось, что он сходит с ума.

Телефонную трубку он снял с рычагов трясущейся рукой.

– Ну, здравствуй, Фелиция. Так тебя, кажется, зовут? – с презрительной насмешкой спросил Спартак.

– Мразь! Какая же ты мразь! – зашипел на него Феликс.

– Твоя мразь лежит в ящике стола. В запечатанном конверте. Открой ящик. Что там видишь?

В ящике стояла Феликс увидел диск в бумажном конверте.

– Что это?

– Клубничка для извращенцев… Короче, убивать я тебя не стану. Ты свое уже получил. И вглубь, и вширь, и с винтом. Теперь ты знаешь, что чувствовали твои наложницы… Больно было, понимаю. И сейчас больно. Но ты все равно сиди на жопе ровно. И про Катю забудь. И про меня. А если дернешься, твои приключения вся страна увидит. Поверь, даже тебе будет стыдно…

В трубке послышались короткие гудки. Красницкий вскрыл запечатанный конверт, дрожащими пальцами взял диск, вставил его в магнитофон, вывел изображение на экран телевизора и увидел себя в объятиях Децибела. Ударил ногой по телевизору, чтобы избавить себя от этой мерзкой сцены.

Оказывается, в камере у кого-то была видеокамера. Потому что так хотел Спартак. Он в законе, и у него очень большая власть. И такие же большие возможности. Он смог втоптать Феликса в грязь. Он может позвонить ему в любое время и на любой телефон, он смог подсунуть диск в охраняемый офис. Он может все! Он везде! И ужас перед ним не оставит Феликса никогда…

Нет, не станет он больше связываться со Спартаком. И про Катю забудет раз и навсегда… Больше он в такие игры не играет."