Нравится она мне. Очень. Даже больше того…

– Тогда будешь работать с ней. Эстрадным администратором. Ну, если не возражаешь…

– Да нет, не возражаю. Просто как-то неожиданно…

– Теперь у тебя будут другие песни.

– Ну, если на пару с Катей их петь, то я согласен…

– И еще начальником личной охраны у нее станешь. Ствол у тебя по лицензии будет, стрелять ты умеешь, черный пояс, опять же…. При ней два телохранителя будут. Но они на расстоянии будут держаться, а на тебе личная охрана. Очень личная. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – улыбнулся Костя.

– И смотри: если девочку мою обидишь, голову тебе оторву.

– Не обижу.

– Тогда считай, что приказ о твоем назначении подписан. Все, свободен…

Спартак не сомневался, что Костя прямым ходом отправится к Кате. Но так и должно быть. Парень он надежный, и с ним Катя будет как за каменной стеной. И еще Костя – сильная личность. Возможно, когда-нибудь ему придется заменить Мартына. Тьфу-тьфу, конечно, но время жестокое, и с Мартыном может что-нибудь случиться по чьей-то чужой и злой воле. Хотя об этом лучше не думать…

* * *Вызывающее поведение Любки было всего лишь прелюдией к кошмару. Настоящий ужас навалился на Феликса здесь, в стенах следственного изолятора. Он, один из богатейших и влиятельнейших людей России, оказался вдруг в этом гадюшнике, где балом правили самые настоящие сатанисты в военной форме.

Путь из автозака в камеру был самым настоящим кругом ада. Феликса пинками вытолкали из машины, прогнали через живой коридор из людей и собак, которые с лаем рвались с цепей, чтобы загрызть его. Потом унизительная процедура обыска, медосмотра, после чего его нагло обрили наголо и в этом ужасном виде сфотографировали. Потом – сборная камера, где на него наехал мерзкий уголовник со страшным лицом; он отобрал у него спортивную куртку, а взамен отдал свой грязный носовой платок. Феликс брезгливо выронил эту дрянь из рук, за что уголовник обвинил его в пренебрежении к собственной персоне и одним ударом выбил передний зуб.

После бани Феликсу вручили грязный матрац почти без ваты, выщипанную подушку, убогие простыни, посуду и отправили в общую камеру. Первый круг ада закончился; под ужасающий лязг решетчатых дверей и засовов начался второй круг ада. А когда он переступил порог камеры…

А ведь все так хорошо начиналось. В прокуратуре Феликс доходчиво объяснил, кто он такой и под чьим покровительством находится. А потом следователю позвонил сам Генеральный прокурор, попросил очень внимательно отнестись к его делу. Надо было видеть, как этот капитан залебезил перед Феликсом. И еще он поверил в то, что Катя Никонова сама приехала к нему в загородный дом, и без всяких вредных домыслов записал его показания под протокол.