Говорит, Костя ее спас. Они уезжать собирались. Может, уехали уже…

– Ладно, я сам сейчас позвоню.

Спартак облегченно вздохнул. Груз переживаний свалился с плеч, казалось бы, ногам должно было стать легче – но нет, под коленками образовалась вдруг слабина, и Спартак опустился в кресло.

– Нашлась Катя, – почти без раздражения посмотрел он на Варвару.

– Я рада, – натянуто улыбнулась она.

– Чего звала?

– С тобой поговорить хотят.

– Кто?

– Один очень хороший человек.

– Ну, если очень хороший…

Спартак жестом призвал ее к молчанию, нашел в памяти телефона номер Базальта, сделал звонок.

– Да, Спартак, слушаю, – отозвался Костя.

– Где ты?

– В доме. Ну, где Катю держали. Уходить нам надо.

– Так в чем дело?

– Тут Сквалыгин очнулся. Сказать что-то хочет…

– Какой, к черту, Сквалыгин?

– Вот, уже говорит, – не реагируя на раздраженную реплику, сказал Костя. – Про Варвару что-то лопочет… Кресло там… Взрывчатка…

Варвара стояла у Спартака перед глазами. Кресло под задницей… Взрывчатка?!

– Твою мать! – срываясь с кресла, крикнул он. – Бегом отсюда!

Варвара недоуменно смотрела на него. Похоже, она не в курсе, что кресло заминировано. Если так, то ее использовали втемную… Спартак схватил ее за руку, потащил за собой в коридор, утянул в соседнюю комнату. Ничего не понимая, телохранители покорно расступались перед ними. И даже потянулись за ним. Но в гостиной вдруг так громыхнуло, что зашатались стены. Ударная волна ворвалась в прихожую и смела телохранителей со своего пути. Однако Спартак остался цел и невредим.

Повезло и Варваре. Судя по ужасу в ее глазах, взрыв стал полной для нее неожиданностью. Но все-таки ей придется ответить на вопросы, которые в изобилии возникли у Спартака. Ответят и те, кто использовал ее втемную. Ответят очень жестоко…

Глава 25

«Если б я был султан, я б имел трех жен»… Султаном Феликс не был, и жен у него нет. Но любовниц как раз три. Было четыре, могло стать пять, но Варвару он подставил под удар, а Катю не смог удержать – и все-таки три женщины остались в его распоряжении. Как и квартиры, где они жили. А именно эти квартиры его сейчас больше всего и волновали. Домой, на Рублевку, он не сунется, а у любовницы переждать момент – милое дело.

Он выбрал Любку, свою бывшую однокашницу. Квартира у нее самая плохая, зато он давно у нее не был, а это значило, что люди Спартака выследить ее не могли.

– Есть будешь? – спросила Любка, заглянув к нему в комнату.

У нее в волосах бигуди, и домашний халат сидит как-то кособоко. Похоже, ее совсем не волнует, как она выглядит, нравится Феликсу или нет. И в ее голосе сквозит небрежность. Как будто к собутыльнику своему обращается, а не к господину. А ведь раньше во всем угождать ему пыталась.