Удивительно, что его привлекла такая заурядная девушка, как я. Ведь я ничем не выделяюсь, разве что последний год возглавляю студенческое течение по защите морских млекопитающих.

В элитном ночном клубе все слишком: громко, темно, тесно. Мне не нравится. Особенно раздражает обилие чужих запахов.

Нико, Эмили и еще парочка университетских подружек битый час дергаются на танцполе, а я сижу за столиком и зеваю от недостатка кислорода. Второй подряд коктейль адаптироваться не помогает. Похоже, поздновато начинать тусить в двадцать один, не вижу в этом особого кайфа.

Прихватив высокий стакан с остатками пина колады, выхожу на одну из общих террас для курения. Как ни странно, здесь никого нет. Воздух свежий и виды бомбические.

Устроившись на высоком стуле у парапета, любуюсь вьющимся вдоль залива ночным городом и вспоминаю свой последний день рождения в Крыму. В тот день я тоже чувствовала себя неприкаянной и лишней на собственном празднике.

Тогда мне исполнялось всего шестнадцать.

После смерти мамы прошло около двух месяцев, я жила у тетки по отцовской линии, которой была не нужна. Она испекла невкусный рыбный пирог и позвала соседок на обед. Мы сидели за столом на веранде, пили компот. День рождения был похож на поминки. Когда позвонил Костя Баринов и попросил выйти, я едва ли не запрыгала от радости.

Костик приехал на мотоцикле с пестрым букетом диких орхидей, которые тут же стали моими любимыми цветами. Он был взрослым, смелым и решительным. Легко отпросил меня у тетки, и мы рванули к морю.

Никогда не забуду тот дикий восторг, который испытала, пока мы летели по трассе. Я крепко обнимала Костю и сходила с ума. Моя грудь прижималась к его сильной спине, колени вжимались в его бедра. Такая близость здорово будоражила. Казалось, биение моего сердца заглушало мощный рев его «Хонды».

Потом мы купались и загорали на пустынном пляже, ели черешню, бесконечно много шутили, смеялись… На обратной дороге свернули в придорожный ресторанчик на плов и самсу.

Прощаясь у дома тетки, Костя неожиданно достал подарок — небольшую подвеску в виде дельфинчика с изумрудным глазиком. Сказал, что заказал семейному ювелиру как личный талисман для меня. Я еще не знала, что Макс планирует забрать меня в Австралию, а Костя был в курсе. Это был его прощальный подарок, а я нафантазировала, что у него ко мне чувства.

Костиного дельфинчика я ношу по сей день. Он и сейчас со мной — спрятан под платьем. Потирая через ткань ставшую родной фигурку, я смотрю в темное небо и чувствую разъедающую душу тоску по прошлому и чувствую себя бесконечно одинокой."

"— Мари, ты что это сидишь здесь? — со спины налетает на меня Эмили. — Там уже другой диджей играет, весь в татухах. Такой лапочка, я потекла, кажется.