— Что мне, привыкать, что ли?

Мы прошли во двор, взяв с собой Короткова, и огляделись.

— Здесь и прятать-то особенно негде, — развела руками Наталья. — Разве что в сарае вон… — Она кивнула в сторону единственного деревянного строения во дворе.

— А что, он не заперт?

— Нет, все забываю, — покачала головой Наталья и, словно оправдываясь, добавила: — Да у меня там и брать-то нечего, так, барахло старое.

— Вот давайте это барахло и осмотрим, — предложил Мельников, уже потирая руки в предвкушении приятной находки, и шагнул вперед.

Мы трое прошли в сарай, где было довольно пыльно и темно. Я, в принципе, предполагала, что если Перфильев спрятал деньги здесь, то времени у него было немного и он, вероятнее всего, просто сунул их в первое попавшееся место.

Вдоль стены тянулась вереница банок с какими-то соленьями-вареньями. Мельников протянул было руку, чтобы пошарить между ними, но тут же отдернул, чертыхаясь — рука тут же покрылась серым налетом пыли. Мельников, брезгливо морщась, достал из кармана носовой платок и принялся вытирать руку. Поймав мой выразительный взгляд, он, однако, смутился и спрятал платок.

— Коротков! — хмуро скомандовал он. — Приступай!

Видимо, став подполковником, Мельников напрочь вычеркнул воспоминания о временах, когда сам был зеленым лейтенантом или капитаном и ему по ходу оперативной работы приходилось копаться и не в таких загрязненных местах.

— Вы уж извините, — прижала руки к груди Наталья. — Все никак не соберусь здесь порядок навести. Да и света нет — сломалось, наверное, что-то, а кто мне починит?

Я невольно поймала ее взгляд, украдкой брошенный на капитана Короткова, и едва заметно усмехнулась. Коротков же не стал проявлять никакой инициативы по починке электричества в сарае Заманихиной, он кинулся выполнять приказ своего непосредственного начальника, Андрея Александровича Мельникова.

Коротков методично и последовательно доставал банки и ставил их на землю. Мне стало жалко капитана, и я решила ему помочь. Вдвоем дело пошло веселее, а когда к нам присоединилась Наталья, так и совсем хорошо стало. Переминавшийся с ноги на ногу подполковник Мельников, которого, с одной стороны, субординация обязывала наблюдать и руководить, с другой, вероятно, все же мучился некими угрызениями совести от собственной бесполезности. Желая хоть как-то поправить положение, он зажег спичку и принялся светить. Толку от этого огонька было совсем чуть-чуть, зато подполковник успокоил свою совесть.

Сарай был перерыт снизу доверху. Результат — нулевой. Мельников, который уже успел замерзнуть, стоя на одном месте, начал раздражаться. Раздражение вылилось в то, что он принялся было покрикивать на нас.

— Ну, чего вы там копаетесь? — недовольно вопрошал он.