Поговорить нужно. Нам придется как-то сосуществовать, когда мы будем воспитывать ребенка. Нам придется рассказать Кирюшке правду и решить, как распределим опеку. Мой муж не отказывается от ребенка. Он хочет его воспитывать и жить со мной. Ты прав, всё сложно, – она сказала этой с горечью, усмехнувшись через силу. – Я замужем, ты практически женат, и как-то нужно понять, как это объяснить одному маленькому мальчику.

– Но дело не только в нем, – настаивал я, пока игнорируя фразу про желание Лизиного мужа воспитывать ребенка, – сначала нужно разобраться, что между нами происходит.

Я ничего не знал о ребенке. И мне трудно понять, почему ты так на меня обижена.

Я задался твердой целью вытянуть из Лизы всю правду. Судя по всему, ей почему-то было сложно касаться темы той ночи восемь лет назад.

– Может, я что-то не так сказал? Прошли годы. Я обидел тебя чем-то, чего не помню? – уточнил, протягивая руку и осторожно касаясь ее пальцев.

Не отдернула, и то хорошо.

– Дело не в ночи, Гриша. Дело в утре, – голос Лизы снова стал глухим, в нем слышались плохо скрываемые отголоски обиды. Теперь она смотрела прямо в глаза – обвиняюще и даже со злостью.

– Я проснулась одна, обнаружив на тумбочке купюру. Это ничего, если после ничего не значащей ночи мужчина уходит поутру. Но ни записки, ничего. Ты отнесся ко мне как к шлюхе.

Она выдернула руку и быстро поднялась с дивана, отбросив плед и встав возле окна.

– Как это никакой записки? Купюры? Я оставил несколько и записку тоже – объяснил в ней, что это возмещение ущерба. За то, что порвал твое платье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поднявшись следом за Лизой, я подошел к ней и склонился над маленькой фигуркой.

Она смотрела на меня во все глаза, обхватив себя руками. Дрожала.

– Зачем ты сейчас врешь? Жалеешь меня? Или у тебя привычка лгать?!

– Жалею?! Что за бред? – У меня взрывался мозг. Она терзалась, а я стоял рядом, пытаясь понять, что мне делать. Как доказать свою правду. Как убедить ее, что не хотел обижать, просто поступил по совести.

– Да! Жалеешь! Расплатился тогда со мной, а теперь услышал, что я хотела получить хоть записку, и придумываешь на ходу!"

"– Я.

Тебе. Не вру! – внушил ей слова по слогам и дернул к себе за подбородок. – Перестань себя принижать, слышишь?! Ты никогда не была для меня шлюхой и не вела себя так! Зачем бы мне оставлять тебе деньги за ночь? Я платил за платье, это понятно?!

– Ты мог это объяснить! Но ты не удосужился даже найти меня и поговорить! Ты не искал меня! – она отпихнула мою руку, сжала кулаки и выплескивала многолетнюю застарелую боль.

Я стоял молча и слушал. Пусть выговорится. Она заслужила.