Может быть, это какая-то подпольная игорная сеть? Я знаю, что Ксандер дерётся в подпольных местах с бандами и прочим. Я слышала, как он говорил об этом с Ронаном в другой раз, но ни один из них не упомянул Коула.

Кроме того, насилие и азартные игры всегда казались ему ниже его достоинства.

Я паркую машину на соседней улице и остаюсь там на несколько секунд, обдумывая свой следующий шаг. Что, если люди внутри опасны? Должен ли у меня быть запасной план?

Да, конечно, должен.

Я достаю свой телефон и пишу Дереку.

Сильвер: Если я не напишу тебе через полчаса, отследи меня по GPS моего телефона.

Его ответ последовал незамедлительно.

Дерек: Да, мисс.

Сильвер: И, пожалуйста, не говори папе или Фредерику.

Дерек: Да, мисс.

Вот что мне больше всего нравится в Дереке. Он не задаёт вопросов. Он просто делает.

Как чудо.

Сделав глубокий вдох, я выхожу из своей Ауди и проверяю, что она заперта. Я поворачиваюсь, чтобы потянуть за ручку. Мама научила меня всегда проверять, действительно ли машина заперта, и не доверять звуковому сигналу.

Рука обхватывает мой рот сзади, и я кричу, но звук приглушен, когда сильное тело прижимает меня к моей машине.

Глава 24

Сильвер

Моё боевое настроение рвётся вперёд, и я собираюсь пнуть его, укусить, наступить ему на ногу и ударить в промежность.

Но потом что-то происходит.

Его тепло.

Его чёртово тепло, смешанное с корицей и лаймом.

— Что я говорил о том, чтобы ты открывала мне спину? — шепчет Коул мне на ухо.

Я глубоко вздыхаю, а затем понимаю, что сделала это против его руки. Я отталкиваю его, поворачиваясь к нему лицом.

В этом положении ещё хуже. Теперь его грудь близко к моей, а мои груди в дюйме от его рубашки.

Он сбросил пиджак, и рукава его рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные, жилистые предплечья.

Сосредоточься, Сильвер.

— Ты напугал меня до чёртиков.

Я складываю руки на груди.

Он приподнимает бровь.

— Ты не должна бродить по местам, которые пугают тебя до чёртиков.

— И ты тоже не должен.

— Это место не пугает меня, Бабочка. — Он делает паузу, оглядывая меня с ног до головы, как будто я являюсь примером для подражания. — Итак?

— Итак, что?

— Почему ты следил за мной с тех пор, как я ушёл из школы? Может быть, ты скучаешь по мне?

— Нет.

— Если ты ещё раз произнесёшь это слово, я трахну тебя прямо здесь, прямо сейчас.

Мои глаза расширяются, но не только от перспективы быть пойманной. Это также из-за того факта, что он упомянул, что трахнет меня.

Зачем ему понадобилось рисовать эту картину в моей голове после целой недели лишения меня её? Это что, игра такая?

— Или ты можешь пойти со мной, — предлагает он небрежно. — Ты пришла за мной сюда, так что можешь посмотреть, что я задумал.