Ее следующие слова, произнесенные как можно тише, подтвердили мои ощущения:

— Ну что, Алексей, рад приезду бабушки с дедушкой? — улыбалась норвежка.

— Очень, — кивнул я, ожидая продолжения.

— А бабушка твоя, я слышала, принимает самое активное участие как в управлении империей, так и в делах рода?

— Водится за бабушкой такой грешок… Очень умная и хитрая старушка, а уж власть как любит!

— Я заметила, — теперь кивала Соня. — А еще я заметила, что понравилась ей, как и твоему деду, кстати.

Бл@дь! Если норвежка меня с Ванюшей читает как открытую книгу, то остальных… Вот я идиот — надо было деда с бабкой предупредить! Хотя… бесполезно.

— Я чего сказать-то хотела, Алексей, — Соня была прекрасна и таинственна в отсветах костра, — теперь тебе деваться некуда, придется за мной ухаживать вполне официально. А я, — она горделиво выпрямилась, — буду делать вид, что мне твои ухаживания не так и интересны.

Вот уж хрен тебе по всей… Нет, так девушке говорить нельзя. Хрен тебе, и все!

— Сонечка, душа моя, — я перешел на русский, — бабушка с дедушкой мне могут приказывать по многим вопросам, но только не по таким.

Дальше продолжать?

— Ты уже сегодня и так много чего наговорил, — девушка явно расстроилась, считав мою реакцию. — Я пока потерплю, потом посмотрим. А сейчас налей мне чуть-чуть белого вина и передай вон ту ужасно вкусную рыбку…"

"За разговорами мы просидели больше часа, пока император Российской империи с супругой не пожелали к нам присоединиться, желая лично удостовериться в хорошем настроении членов делегации. Общение с молодежью в неформальной обстановке у императорской четы получилось достаточно легким и непринужденным — если царственный дед больше времени уделил молодым людям, расспрашивая тех в основном о событиях на Ибице и подробностях прошедшего турнира, то бабка общалась «о своем, о девичьем» с нашими красавицами.

Естественно, звездой опять выступила Аня Шереметьева, но остальным тоже «перепала» толика внимания императрицы. Не стала исключением и Елена Панцулая, которой императрица заявила при всех:

— Не переживай, деточка, я по просьбе Алексея уже взяла твою судьбу под свой личный контроль.

«Какая просьба? Что старшие Романовы опять придумали?» — пронеслось у меня в голове, но вслух я ничего так и не сказал, решив выяснить отношения с бабкой наедине при удобном случае. А старая змея уже плотоядно разглядывала смущенного Петрова:

— Сашенька, мальчик мой, ты сегодня на турнире руки свои гениальные не повредил?

— Спасибо за заботу, государыня, все в порядке, — художник опустил глаза. — Джузеппе был аккуратен.