Последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, стал заданный во всеуслышание вопрос уже «нарядного» Вильгельма:

— А почему от нас Соня прячется?

Схватив свой стакан «отвертки» с барной стойки, я, понимая, что норвежку сейчас «окружат» все те же поклонники, через которых потом «не пробиться», протиснулся сквозь веселящихся девушек и подошел к замершей при моем приближении принцессе:

— Сонечка, пойдем прогуляемся, мне тебе кое-что надо показать, — и указал в сторону моря.

На пару секунд преобладающей эмоцией у девушки стала паника, но она быстро взяла себя в руки и кивнула:

— Конечно, Алексей…

* * *

— Куда это они?.

— У меня вопрос тот же… — недовольно протянул старший Медичи.

— Родственник перестраховывается, — хмыкнул Виндзор. — И правильно делает, а то мы до вечера тут еще парочку вызовов на дуэль получим. Кроме того, именно Алексея норвежцы просили за Соней присмотреть, так что он в своем праве.

Немцы переглянулись с итальянцами, дружно вздохнули и потянулись за стаканами…

* * *

До воды мы с девушкой дошли молча, так же молча я поднял несколько камешков и запустил «блинчики».

— Соня, почему ты меня боишься? — решил, наконец, поинтересоваться я.

— Потому что ты страшный… — совершенно безэмоционально сказала она.

— Это не ответ, — заулыбался я. — Назови конкретные причины. Может, тебя смущают мои седые волосы, скулы или неправильный прикус? Или уши слишком прижаты к черепу?

— Алексей, — так же ровно продолжила она, — ты прекрасно понял, что я имею в виду.

— Хорошо, — я заулыбался еще шире. — Тогда следующий вопрос: как ты людей лечишь, руки накладываешь или можешь обойтись без непосредственного контакта?

Не без удовольствия я наблюдал, как норвежка с каждым моим словом напрягается все сильнее.

— Не хочешь отвечать?

Соня горделиво выпрямилась и уставилась на линию горизонта, а я продолжал давить:

— Могу предположить, что данная информация является секретной в вашем роду, не так ли? — И опять молчание. — Соня, в России есть поговорка: любопытство сгубило кошку. Так вот, тебя выдало твое любопытство во время… неких процедур, необходимость проведения которых стала следствием твоего же легкомыслия, если не сказать больше…

— Моего легкомыслия?

Соня резко повернулась ко мне и уставилась в глаза без какого-либо намека на страх.

— Моего легкомыслия? Что ты такое несешь, Алексей? Не моя вина, что эти… что эти так на меня реагируют! Ведь Виндзор держал себя в руках? — Я кивнул. — А твои братья и остальные русские дворяне? А ты сам? Так почему ты меня обвиняешь в том, в чем я не виновата?

Грудь девушки вздымалась, ноздри трепетали, глаза сверкали, а кулачки сжимались.