Тайная связь, запретная любовь, метания, разрыв. Самому Джозефу никогда не приходилось испытывать таких глубоких чувств. Он не особенно верил в их существование. Но брат демонстрировал обратное. Самый чувственный из всех Тоцких.

— Когда ты вчера неожиданно сказал о сыне, я подумал: а вдруг?

— Что вдруг? — насторожились Джозеф. — У вас всё-таки была близость? Ты же сказал, что солгал её родителям.

— У нас была близость… Я не устоял. Невозможно было устоять…

Ох, братец. С виду спокойный. Кто бы мог подумать, что столько страсти.

— …но это же не означает ребёнка… я был уверен, что нет.

Я был осторожен. Но твои слова…

— Сколько прошло с того момента?

— Три месяца.

— Ну, ребёнка в любом случае пока нет.

Джозеф не знал, успокоил ли он этой фразой Энтони, но тот замолчал. Пил кофе, о чём-то думал.

— Со вчерашнего вечера не даёт покоя мысль: вдруг она носит моего ребёнка? Она же должна вернуться, если это так? Должна мне рассказать?

Джозеф не понял, спрашивает ли Энтони сам себя или вопрос адресован собеседнику. Джозеф не был специалистом по беременным женщинам. Понятия не имел, что ими движет. Вернётся ли Габриелла, если вдруг действительно ждёт ребёнка? Джозеф, по правде говоря, не мог понять, почему она, вообще, сбежала.

Так ли уж велика вина Энтони, чтобы прятаться от него? А может, было что-то ещё, что заставило её скрыться?

— Одно скажу, — попытался Джозеф поддержать брата. — Насчёт ребёнка вилами по воде писано. Ещё раз повторю, на мои слова внимания не обращай. Лучше тебе с этим вопросом к ведунье.

Энтони поднялся из-за стола.

— Вот сегодня к ней и поеду…

Габриелла стояла у зеркала и рассматривала своё отражение. Оттуда на неё смотрел щупленький парень.

Бриджи, рубаха, камзол, шейный платок — всё, как положено. Приятный парнишка. Волосы короткие вьющиеся тёмно-каштановые, ни следа от её длинных прямых светло-пшеничных прядей. Кожа смуглая, обветренная. Нос чуть великоват, но для парня сойдёт. Магический грим лёг на лицо идеально. Совершенно не ощущался. Качественный, дорогущий. Подарок от друзей на день рождения.

Габриелла не узнавала себя в зеркале. Только глаза остались её. С глазами ничего не сделаешь. Их грим не берёт. Зато всё остальное изменилось кардинально. И это хорошо.

Родная мать не узнает. Не узнает никто, и главное — он.

Глава 14. Петелька спустилась

Тереса провела весь вечер в библиотеке. Пересмотрела всё, что смогла найти о магических метках, которые просыпались не вовремя. Искала случаи, когда это происходило уже в зрелом возрасте, но не нашла. Перерыла весь архив, чтобы найти хоть малейшее упоминание о чём-то подобном, но нигде не было свидетельств, что метка родовой магии может дремать до двадцати пяти лет. А новому проректору, насколько Тереса знала, было и того больше.