Джозеф пригласил его в гостиную. Они заняли соседние кресла, и Энтони бросил невзначай:

— Плохо выглядишь. Нездоровится? Вид какой-то помятый, — он усмехнулся."

"Знал бы Энтони, кто Джозефа помял, смеялся бы громче. Первокурсница, мелкая заноза. Когда в последний раз ему приносили неприятности столь юные особы? Да никогда. До появления в академии Джозеф полагал, что младшекурсники созданы исключительно для того, чтобы бояться и трепетать перед руководством академии, а не становиться причиной их головной боли.

У Джозефа в прямом смысле разболелась от девчонки голова.

Ментальная проверка превратилась в испытание. Он знал, почему у него ничего не вышло — Тереса применила какую-то хитрость. Только пока Джозеф не понимал какую. Поставила ментальный блок? Нет. Он ведь легко проник в её мысли. Приняла перед собеседованием какой-то крепкий напиток? Не похоже. У неё очень хорошо работала голова перед ментальной проверкой. Да и во время проверки мысли были ясными, только скакали туда-сюда. Алкоголь действует по-другому.

— Давай сварю тебе кофе, — вызвался Энтони.

 — Мне кажется, тебе не помешает.

— Свари, — не стал отказываться Джозеф.

Может, кофе избавит его от скачущих в голове образов, почерпнутых из мыслей Тересы. Этот дикарь с браслетами на ногах и щенком на плече и стонущая в объятиях парочка ему наверно в страшных снах являться будут.

Они с Энтони переместились на кухню. Тот быстро по-хозяйски нашёл всё, что ему нужно, и встал с туркой у плиты. Кофе у него получался превосходный. Джозеф не раз имел возможность в этом убедиться.

Помощники Энтони не были нужны. Джозефу отводилась роль зрителя. Но каким бы завораживающим ни был процесс приготовления кофе, Джозеф решил не тянуть.

— Так о чём ты хотел поговорить?

Тот выдержал паузу, будто настраивался.

— Вчера ты кое-что сказал… — Энтони развернулся к нему лицом, — о моём с-сыне…

Заикается, бедолага. Джозеф и сам бы начал заикаться, если бы ему ни с того ни с сего заявили о наличии отпрыска.

— Мы же решили, что я ошибся, — поспешил он успокоить брата и повторил ровно то, что уже говорил вчера.

 — Если ты не знаешь о существовании ребёнка, то я тем более не могу этого знать. Я ведь менталист, а не ведун. Я не вижу ни прошлое, ни будущее, могу только прочувствовать чужие мысли. И если в твоих мыслях не было сына, то, выходит, я обманулся.

— Но ведь ты что-то видел. Что это был за ментальный образ?

— Очень смутный. Я бы не стал придавать ему значение. Вчера я был не в форме.

— А сегодня что-то видишь?

— Нет, — сегодня Джозеф ещё больше не в форме.