Увы, Асмерхан был торговцем, отродясь не державшим в руках, ни меча, ни копья, что доказывал и объёмный живот архейца. Дядьку жадность сгубила. Скрыл доход, чтобы меньше налогов платить. Раз сошло с рук, два, три. На девятом или десятом — он сам уже сбился со счёта — таки хитрована поймали."

"На удивление, торгаш вёл себя куда спокойнее своих нервничающих в ожидании начала турнира соседей. Асмерхан уже смирился со своей участью и воспринимал скорую смерть, как избавление. Не привык дядька, всю жизнь проживший в достатке, к условиям клетки. Нет, кормят тут со слов мужиков хорошо — бойцам нужны силы — но дырка в углу для справления нужды, заменяющие кровати жёсткие лавки и невозможность помыться чаще, чем раз в пару недель — это пытка и муки, которые невозможно терпеть.

Но скоро страданиям наступит конец. Несмотря на огромный живот и обвисшие щёки Асмерхану не избежать поединка на ближайшем турнире. Таких, как он, ради смеха всегда выставляют — потешить народ. Кому-то может и не найтись места в потребных ста двадцати восьми парах. Таким ждать два месяца начала следующих боёв. Но самые слабые, как и самые сильные воины отбираются первыми. Распорядители турнира, не подчиняющиеся лордам Великих Домов, знают, как устроить игры позрелищнее.

Торговец в этих вопросах дока. Он сам много лет подряд ходил зрителем на арену и с выгодой делал ставки. От Асмерхана я, наконец, и узнаю, как проходит турнир.

— В первом туре между собой сходятся только преступники из сидящих по клеткам, — принялся рассказывать дядька. — Поединки на вылет. Победитель поднимается дальше по сетке, проигравший — назад за решётку. Либо трупом за стену. Решают жить бойцу или нет только лорды. По одному от каждого Дома сидят в нижней ложе. Палец вверх или вниз. Ну увидишь. Там просто. И по шуму трибун будет ясно. Лорды редко когда идут против народа. Будет свист — значит смерть. Будут хлопать — оставят в живых.

— Думал, здесь бьются насмерть, — удивился я. — И с оружием в руках. А тут вот как оказывается.

— И с оружием и без оного, — пожал плечами торговец. — Всё от троероста зависит. У распорядителей всё посчитано. Разницу в долях как раз оружием и разрешают. Вот ты против Уха выйдешь на кулаках, кто победит?

Я подозрительно покосился на упомянутого безымянного.

— Не знаю. Наверное я.

— Точно ты. У Уха по кругу двести девять долей. У тебя ближе к тысяче. А дай Уху нож? А копьё? А меч или два?

— Вот оно что… — протянул я, поняв мысль.

— Тоже ты, — продолжал Асмерхан. — Я бы точно на предза с твоими долями поставил. А вот, если Ухо и Тополь вдвоём против тебя выйдут? И с оружием оба?

— Не хочу я против него выходить, — влез долговязый. — Небось, Смертиком прозвали не за маленький рост.

— Это я для примера, — отмахнулся торговец. — Не бойся.