— Просто, блядь, ответь — она моя?!

— Н — нет, — хрипит Лена, но я не верю. Я все уже прочитал в ее огромных, охеренных глазах, в которые и вляпался три года назад. Сейчас в них страх, ужас, паника и море слез.

Будь другие обстоятельства, я бы пожалел, посочувствовал и постарался ободрить. Я же не конченный мудак. И когда женские слезы — это не красивый спектакль, готов пойти навстречу и подставить плечо. Чисто по — человечески.

Но она…

— Сука, — качаю головой, отпуская Лену. Она кулем оседает обратно на стул. — Какая же ты сука.

— Я…

— Ты… — воздуха резко становится мало. Грудь сдавливает.

Черт. У меня есть дочь.

Блядь…. Как же так — то?

— Это тебя не обязывает ни к чему, и вообще не факт, что это ты ее отец, так что…

— Заткнись, — хриплю, стараясь удержать хоть какие — то ошметки контроля. — Лучше заткнись, или я не ручаюсь за себя.

Лена замолкает, слава всем богам и высшим силам. Бледнеет еще сильнее, а я теряю фокус. Просто, на хер, выпадаю из этой ебучей реальности и с трудом продираюсь в ту, другую. Где у меня, оказывается, есть ребенок.

Я никогда не задумывался о детях. Мне это было просто неинтересно, я даже не рассматривал возможность продолжения рода и…

Вру. Был момент, когда я допустил такую возможность.

Тогда я встретил девушку, которая стала для меня единственной и неповторимой. Как выяснилось, я был идиотом.

Все эти куски мозаики никак не складываются в единую картину. Мысли перескакивают — пытаюсь вспомнить, мог ли быть неаккуратным тогда с ней. И не помню.

Я реально ни черта не помню. Я оглушен.

Я просто в шоке от того, что за стенкой спит МОЯ дочь.

В ней моя кровь, моя ДНК. И все это я мог бы и не узнать, если бы Лена не позвонила мне с напоминанием о долге.

Если бы я не рванул сегодня за ней.

Если бы…

— Собирайся, — бросаю ей и отхожу к окну. Стискиваю кулаки, гася ярость.

Не сейчас. Нельзя. Если я потеряю контроль, то разгребать мы это будем долго.

— Арман, так нельзя и…

— Что ты сказала? — резко оборачиваюсь к ней. — Что ты, мать твою, сказала?!

— Тише, прошу тебя, — тут же вскакивает Лена. Оборачивается к двери, прислушивается. — Не пугай ее.

У меня вдруг резко перегорает запал — до меня доходит, что ворвавшись в квартиру, я, получается, собственную дочь довел до истерики.

Прикрываю глаза и медленно выдыхаю.

Надо взять эмоции под контроль. Пиздец как трудно, но я должен.

— Собирай вещи, если есть что.

— Я не могу вот так и…

— Про ебаря своего можешь забыть, поняла? Если тебе и правда нужна дочь, собираешься, и уезжаете со мной.

Лена бледнеет еще сильнее. Но плевать. Сама виновата.

— У меня никого нет, — говорит она бесцветным голосом. — Мы с дочкой уехали одни.

— По херу. Одни или нет — вы возвращаетесь со мной.

— Но уже поздно!

Стискиваю зубы. Надо промолчать. Надо успокоиться.