Не только моя, но и Надина. Если я не смогу убедить его, не сумею развеять его подозрения, то все пропало.

Смотрю перед собой, замечаю, как Нечаев медленно обходит стол, приближается ко мне, встает рядом.

— Она… моя? — хрипло спрашивает он, ставя меня перед сложным выбором.

— 19 Арман —

Я ехал сюда с целью поймать и проучить лживую сучку. Злость и гнев, переполнявшие меня, гнали так, что я готов был отыграться на Лене за все ее фокусы по полной.

Наличие ребенка вынужденно потушило мои эмоции, переключив их на другие рельсы.

Плач девчонки только сильнее раздражал — мешал все выяснить и получить ответы. Лена, как назло, вцепилась в малышку мертвой хваткой и будто особо не замечала, в каком я бешенстве.

А уж когда девочка вдруг стала звать ее мамой, я прямо взбесился конкретно.

Хер знает почему. Но мысль, что ее так звал чужой ребенок, царапала изнутри, только добавляя накала в и так круто заваренные эмоции.

Мне стоило немалых трудов принять разумное решение и убраться из комнаты. Судя по тому, что плач стал стихать — так и было.

Терпеливо ждал, когда Лена выйдет ко мне и, наконец, сознается в том, что натворила.

Пока сидел, прокручивал в голове все, что с ней сделаю — начиная с позы на коленях, заканчивая коленно — локтевой в самом жестком варианте.

Когда она заходит на кухню — бледная, испуганная и потерянная, я почему — то вместо удовлетворения ловлю только еще большее раздражение и… дискомфорт. Будто не этого я добивался.

Давлю, задаю вопросы, загоняя ее в угол.

Но в ответ получаю вовсе не то. История с ее папашей вообще выбивает меня, на хер.

Как и новость, что это дочь Лены.

Родная.

Ее.

Зачем — то в башке появляется мысль, что могла быть и нашей. Лишь на долю мгновения, и тут же исчезает."

"Но чем дальше заходит наш разговор, тем сильнее во мне формируется смутное подозрение. Реакция Лены на мои вопросы наталкивает на определенные мысли.

Но я все никак не могу развернуться в эту сторону.

Это нелогично. Она же должна была бы сообщить мне, разве нет? Я же дал телефон для связи! Она не имела права лишать меня возможности быть отцом.

Тем более когда узнаю, как с ней поступил Таркович. Это вообще просто зашквар и отдельная тема для разговора.

Я все хватаюсь за вопросы с флешкой, хотя самого уже просто разносит от вопроса, который так и вертится на языке.

А уж когда Лена слишком торопливо отвечает про отца малышки, внутри буквально все взрывается от предупреждения!

Интуиция уже не просто сигналит — она орет благим матом. А Лена продолжает упираться, прятать взгляд и молчать.

— Она… моя? — хриплю, а у самого сердце, кажется, превышает нормальные обороты.

— Арман, послушай, — говорит Лена. — Ты зря думаешь, что…

Не выдерживаю — хватаю ее за плечи, вздергиваю наверх, вынуждая встретиться со мной взглядом.