Неужели вам не жаль Ритушу? Она же лишилась ребенка!

Мне не хотелось отвечать на вопрос Федора, поэтому я задала свой:

– Чего вы от меня-то ждете? Отпущения грехов? За этим надо идти в церковь.

– Передайте полковнику Дегтяреву наш разговор, уговорите его встретиться с Маргаритой и выслушать ее, но не в служебном кабинете, а на нейтральной территории, – попросил Воротников. – Скажите полковнику, что Ермакова искренне раскаивается в содеянном, понимает, что помешала полиции найти убийцу, ей следовало сразу признаться во всем. Ритуле сейчас очень плохо, она ведь пыталась совершить самоубийство.

– Ладно, – согласилась я, – но сначала пусть Марго ответит еще на кое-какие вопросы. Рита, помните, Прохор в офисе Бонч-Бруевич надавал вам пощечин?

Ермакова потупилась.

– Такое не забудешь.

Я продолжала:

– Вы потеряли самоконтроль, впали в истерику и сказали Екатерине, что знаете про девяносто четвертый год, армию, лебедя и если намекнете об этом Прохору, он из страха будет исполнять все ваши желания. О чем шла речь?

– Не знаю, – выдохнула Маргарита.

Я повернулась к Воротникову.

– Владелица «Мезона» прекрасно помнит слова своей сотрудницы, глупо отрицать, что Рита их произносила.

Ермакова чуть повысила голос:

– Не спорю, говорила это. Но я просто повторила чужие слова, не понимая, о чем речь.

– Объясните, – потребовала я.

Собеседница втянула ноги на диван.

– Очень холодно. Меня трясет.

Федор быстро поправил плед, Рита закуталась в него и завела рассказ."

"…Примерно за неделю до того, как Маргарита застала Прохора и Лидию на семейной кровати, они с мужем пошли в торговый центр «Лада». Около него работал приют для бомжей, там бесплатная столовая и ночлежка. Его содержала богатая благотворительница, и Ермакова туда иногда отдавала старые вещи. В тот день как раз сложила пару спортивных костюмов, из которых Любочка выросла, и решила по дороге в магазин занести их в приют. Прохор остался снаружи, а Рита зашла в здание. Когда снова на улице оказалась, увидела, что муж разговаривает с каким-то потасканным субъектом на костылях. Заметив ее, Прохор сразу от маргинала отошел. Мужик тут же окликнул его:

– Эй, ты куда? А деньги?

Проша вдруг велел жене:

– Дай ему пять тысяч.

Ермакова разозлилась, крикнула попрошайке:

– Еще чего! Наглый ты тип! Работать надо, еще ведь не старик. Если сейчас милостыню получишь, сразу за водкой поскачешь или наркоту купишь. Не на добро деньги пойдут, знаю я таких, как ты.

Бродяга на Прохора пальцем показал и заржал:

– Завтра принесешь. Я тут каждый день стою. Имя мое не забыл? Витек я.