И приношу деньги в семью. Я их зарабатываю своим горбом, своим здоровьем. Своей репутацией. Если бы я, как тебе хочется, просиживал там штаны с девяти до пяти, а сам думал только о каких-нибудь процентах с таджиков, о золотых часах, домашнем борще и прочей мудотени, какой бы из меня был начальник угрозыска к хреням собачьим?! Был бы обычным оборотнем!

Он замолчал. Уже давно он не живет на ментовское денежное содержание, хотя и повышенное. А часы он мог купить себе любые, и костюм любой, просто его не заводили эти новомодные аксессуары престижа. А теперь деньги от банды Колдуна пропали, вот его досада и рвется наружу…

– А-а, так вот из-за чего ты взъелся, – холодно сказала Ребенок. – Из-за часов…

– Мне по барабану эти часы! И Волин твой сексапильный по барабану! – Лис встал из-за стола. – Пошли отсюда.

Сжав зубы, он смотрел на нее:

– Пошли, сказал! Или я сам уйду!

– Подожди.

Она накрыла рукой его ладонь.

– Не злись, Фил. Ты самый лучший мент на свете. И самый крутой мужик. Я в самом деле так думаю. Честно. Я буду тебе жарить картошку на чугунной сковородке, варить борщи с пампушками, даже селедку чистить. Только не скандаль, пожалуйста. Очень тебя прошу.

Рядом деловой походкой прошел Марат, деликатно отвернул лицо в сторону. Лис отвернулся. У Ребенка был испуганный вид. Испуганный и умоляющий. Всего какую-то минуту назад язвила с холодной усмешкой, а теперь…

– Ладно, – сказал Лис и сел на место.

Север"

"Этот белый «мерс» Север специально заказал из Германии. Чтобы въехать, значит, в родной Тиходонск не как-нибудь, а на белом коне. «Мерс» нулевой, муха не паслась. На одометре две с половиной тысячи километров (чисто дорога от Лейпцига до Кульбак), сиденья еще в новеньких целлофановых чехлах. А запах какой, запах! Перед дорогой Шмель, личный водила Севера, три дня гонял машину по Кульбакам (обкатывал типа), и все это время был словно… Нет, не пьяный. Скорее влюбленный. Это Шмель-то, с его рожей вурдалакской.

А потом Север скомандовал: пора! Мурена, Хобот, Шмель и сам Север – четверо. Никто не обременен никакими семейными и моральными обязательствами, никто ничего не должен ни этому тихому районному городку, ни кому-то еще. Они больше никогда не вернутся сюда.

Ранним солнечным утром белый «мерседес» выехал на донскую трассу и взял курс на север. Шмель заметил, что направление движения странным образом совпадает с погонялом босса. Север и – Север… Вот и хорошо, подумал он. Может, к удаче.

Он появился в Кульбаках зимой прошлого года: легкие туфли в дырочках, белая рубашка и пропахшая солярой фуфайка.

Шмель в ту ночь был у Леночки-Специалистки. Спица ее звали в основном. Для краткости. Ленка истерила, не хотела открывать: зима, снег, темно, а на крыльце покачивается страшный мужик, похожий на оживший труп.