Четыре часа за компьютером в уютном кабинете, в неспешном ритме, с кофе и приятной музыкой (по правде говоря, он даже толком не знал, чем она там занимается в этой своей архитектурной мастерской). Потом обед с подругами, парикмахерская какая-нибудь. Иногда бассейн, и еще этот, все время забывает название… Пилатес, что ли. И – все. Вечером она уже способна только на легкие развлечения.

– Я вот недавно по службе говорил с одним пацаном-детдомовцем, – сказал он. – Знаешь, какое любимое блюдо у детдомовцев?

– Не знаю, – Ребенок пожала плечами. – Водка и огурец.

– Жареная картошка. Обычная жареная картошка.

Опять смотрит куда-то в сторону.

– Почему?

– Потому что это чисто домашний харч. Ни в одной столовке, ни в одном мишленовском ресторане ее не приготовят так, как дома. На обычной плите, на обычной сковородке…

– Они просто вечно голодные…

– Не в этом дело. Заметь, только картошка. Без котлет, без колбасы, без всякого…

– Слушай, зачем ты мне все это говоришь?

– Так просто, вспомнил.

Она отложила вилку и нож, промокнула губы салфеткой. Теперь смотрит в стол.

– Ладно, – сказал он. – Я это сказал тебе, потому что хотел бы ужинать дома. Чтобы для меня готовил не какой-нибудь усатый хрен, пусть даже трижды итальянец, а родная жена. Чтобы рядом не сидели чужие люди. Чтобы этот Марат не крутился здесь. Ну и вообще, чтобы вечер после трудового дня был каким-то более домашним и уютным. Примерно так.

Она пригубила бокал, потом выпила до дна.

– А ведь раньше ты так не считал.

– Разве? – Лис пожал плечами. – А как я раньше считал?

Ее щеки порозовели.

– Ты говорил, что красивой женщине не место на кухне. Что-то там еще про женские руки, которые должны быть нежными и мягкими. Что это несовместимо с рубкой котлет и теркой картошки. Не помнишь?

– Не помню, – честно сказал Лис. – Но тебе не обязательно сдирать пальцы, ломать ногти и все такое. Можно ведь нанять какую-нибудь помощницу по хозяйству, чтобы она тебе картошку терла, что ли… Что-нибудь всегда можно придумать!

– А зачем? – быстро проговорила она, наклонившись к нему через стол. – Дорогой, я ничего не имею против домашних обедов и всей этой твоей домашней атмосферы, но для этого нужно, чтобы ты тоже по вечерам являлся с работы, как все нормальные мужики – часов в семь, в восемь, да хоть в десять! Но чтобы я это знала, чтобы ждала, а не так, как у тебя это бывает: «Я выехал на происшествие, буду поздно, не скучай!» А я сижу одна, как дура, перед телевизором…

– А когда такое было последний раз? – буркнул Лис.

Она махнула рукой, откинулась на спинку стула.

– Да какая разница? На этой неделе, на прошлой… У тебя все время так. Сейчас, вон, телефон запиликает, и ты исчезнешь до самого утра.

– Я всегда возвращаюсь, – сказал Лис, сдерживаясь. – Рано или поздно.