"

"– Слушай, он тут…

– Да ложись ты, сказала! – прикрикнула Мамочка.

Цифра хмыкнула, выдернула из салона одеяло, завернулась в него и демонстративно уселась у догорающего костра. Мамочка посмотрела на дочь, будто раздумывая, утопить ее, пристрелить или просто ткнуть лицом в угли. Потом подошла, протянула бутылку.

– Отпей немного. Пару глотков. Чтобы не простыть.

– Уже не хочу, сама пей, – буркнула Цифра, уставившись на огонь. Мамочка допила водку и бросила бутылку в костер.

– Давай сюда пистолет!

Цифра повозилась под одеялом, протянула травмат.

– Ты его грохнуть хочешь? Правильно, давно пора!

– Заткнись! Забыла, что я тебе сказала?

– Ладно, про «грохнуть» – шучу! А вот свалить сейчас самое время, пока он спит. Объявимся заложницами…

– Сказала – заткнись! Знаю я твои шутки…

– Мы так и будем с ним вошкаться до самого конца? От него теперь никакой пользы, только вред! – Цифра помолчала. – Я жить хочу, понимаешь?

– Выйти замуж, детей нарожать? – усмехнулась Мамочка.

Дочь посмотрела на нее.

– Тот парень мог стать твоим зятем, между прочим. А Ящик его задушил.

– Ты с ним спала?

Цифра ответила после долгой паузы, рассеянно, думая о чем-то другом.

– Нет, не сложилось… Слушай, а меня в детскую колонию посадят или уже во взрослую?

Мамочка прихватила зубами верхнюю губу, ничего не ответила. Встала и пошла к воде. Веки отяжелели, в голове прокатывался тупой сонный гул. Хотелось спать. Но спать нельзя, ни в коем случае, она почему-то была в этом уверена. Прошла вдоль берега, чавкая по илистой жиже. Наткнулась на полузатопленную лодку. Прикрыв фонарик полой куртки, посветила – ветхая пристань, три доски на гнилых столбиках. Прошла по скрипящим доскам, присела, зачерпнула ладонью холодной воды, умыла лицо. Осмотрела лодку. Когда рассветет, можно попробовать вычерпать воду и переправиться на другой берег. Хотя… Раз ее бросили здесь, вряд ли куда-нибудь доплывешь. Но попытаться все равно стоит…

Вдруг ей показалось, что-то блеснуло в нескольких сотнях метров справа. Как будто кто-то чиркнул спичкой, или включил телефон, или свет костра отразился в стекле… Сердце на миг остановилось.

Она застыла, постояла, ожидая, когда пройдет слабость в ногах и глаза привыкнут к темноте. Рука в кармане нащупала рукоятку травмата, крепко обхватила. Ничего. Глухая темная стена под звездами… Темнота успокаивает ее, убаюкивает. Как водная гладь, скрывающая до поры до времени быстрые грозные тени, пока не покажется в кипящих бурунах острый плавник…

Ноги сами понесли ее обратно. Что происходит, она еще не понимала. Что-то плохое, неотвратимое. Побежала. Туфли с чмоканьем выскакивали из грязи, одна слетела с ноги. Она не стала ее искать.