Но и в ответ прогремела очередь, пули сбивали ветки вокруг, на головы посыпалась кора. Мамочка втянула голову в плечи, под ложечкой похолодело.

– Лис! Заходи справа! – крикнул кто-то.

Лис. Этот тот, в гражданском… Мамочка сразу поняла, что это именно его зовут Лисом. Только выходит, их всего двое?!

* * *Лис не понимал, как их обнаружили. Вообще. Шли тихо, вдоль озера, под склоном. Он еще подумал про металлические заклепки на куртке у одного из байкеров, Ацетона, что ли. Все плечи и грудь усыпаны этими заклепками, и на рукавах еще. Как чешуя у ящера. Но, елки-палки, свет от костра под склон не доставал, да и луна светит слабо… Неужели эта ведьма разглядела какой-то отсвет? Непонятно, но факт: она заорала, подняла тревогу прежде, муженек начал стрелять, как бешеный… Одному сержанту ружейный заряд попал в бронежилет, но две картечины пробили незащищенное плечо. Он катался по земле, зажимая раны, и стонал. Литвинов перетянул ему руку ремнем и послал Ацетона за мотоциклом: пусть отвезет раненого в больницу. Если, конечно, он усидит на заднем сиденье. Печальный пример подорвал боевой дух остальных: Горилла уже забыл про свою титановую биту и глушить никого не хотел, хуже того – второй сержант тоже оказался морально травмирован и, хотя отвечал огнем на выстрелы, преследовать убийц отказался.

– Двое вооруженных преступников, надо СОБР вызывать, – твердил он. – Вон, Василия ранило, и мне в бронник попало, правда, несильно…

Он тыкал пальцем себя в грудь.

– А могло в голову…

– Давай вперед! – скомандовал Лис. – Ты с одной стороны, я с другой! И быстро, а то уйдут!

Но тот только тряс головой.

– Такой захват – не дело патрульной службы! Надо СОБР вызывать!

– Какой СОБР! Ты же присягу давал!

– Присяга одно, а жизнь – другое… Лезть в темноту, на стволы…

– Да ладно, СОБР уже здесь, – вмешался Литвинов. – Давай автомат!

Лис тоже взял автомат раненого, и они бросились в черные объятия лесополосы, ориентируясь на треск впереди. Вот впереди и правее сверкнул огонь, прогрохотал гром. «Сайга», та самая… Он упал. Снова вспышка и грохот. Горячие комья земли хлестнули по лицу. Или это картечь? Лис выждал немного, поднял голову. Живой, значит, земля… Выстрелил туда, где в темноте еще расплывался след от яркой вспышки.

– Заходи справа! – крикнул Литвинов.

Он согнулся в три погибели, перебежал правее. Впереди слабо хлопнуло. Пистолет. Значит, там баба. Такое впечатление, что она видит в темноте. Он дал короткую очередь в ее сторону – держи, сука!

Сзади послышался нарастающий рев мотоциклетного двигателя. Лис прислушался. Если раненого увезут – все будет в порядке, иначе – истечет кровью.

Ящик, тяжело дыша, прижался к дереву, сбоку метнулась тень.

– Это я, Пашенька! – прошептала Мамочка.