Такого раньше не было, чтобы замочить пару человек, а потом тушенку у костра жрать, типа семейный пикник… А тогда с Бородой? Они ведь его натурально спалить хотели – мужик бензином плеснул, дочка спичку бросила. Не шутили, не пугали, все по-серьезному. Потом, наверное, родители ей по попе надавали, что спичка погасла. Типа, учишь тебя, учишь, а толку никакого! – Горилла сплюнул под ноги. – Ты себе это хоть представляешь?

Коленвал ничего не ответил.

– А вот я, хоть убей, не могу представить. Хоть убей. Как они в магазин ходят, например. Или коммунальные платят. День рождения какой-нибудь… Или утро, например. Завтрак, все такое. Дочке в школу, там. Или в институт. Сидят, чай пьют. О чем они говорят?

– Да ни о чем. О погоде. Молчи лучше. Слушай и смотри. Молча.

Горилла послушно затих. Но ненадолго.

– Да мне тоже по фигу, Вал, – прошептал он спустя минуту. – Только времена какие-то непонятные настали, согласись. Вот все говорят: лихие «девяностые», бандитизм, вся херня. Но тогда бандита издалека было видать: стрижка, плечи в метр, спортивный костюм, морда соответствующая. А сейчас, смотри. Будет навстречу семейка какая-нибудь идти, ребенок в коляске… И что? Папаша битой по репке засадит, мамаша ножом пырнет, ребенок из памперса ствол достанет… Погано это все, неправильно. Получается, кругом враги. Или я чего-то не понимаю, Вал?

– Если бы Борода с Королем в бутылку не лезли, были бы живы, – сказал Коленвал.

– Думаешь, они…

– Тихо.

Там, у костра, опять какой-то спор. У женщины в руках появилось ружье, она направила его на мужчину.

«Давай, давай. Перестреляйте друг друга, и все дела!» – подумал Коленвал.

Нет, затихли. Женщина отдала ружье, стала возиться с костром – тушить хочет, что ли… Опять крик – она села на место. Девчонка поднялась, открыла багажник, принесла что-то мужчине. Тот стал заряжать ружье.

– Твою мать! У них в машине боезапас! – сдавленно зашептал Горилла. – Может, там и автомат, и гранаты. Вот семейка!

Сзади раздался посторонний звук, Коленвал резко вскочил.

– Тихо, свои, – сказал Лис.

Они прошли по самой кромке берега, вдоль воды: Ацетон и Лис, за ними – две квадратные фигуры в касках и с автоматами.

* * *Ящик как-то странно затих и больше не ворчал. Уснул, что ли. Мамочка подошла к нему, взяла из ослабевших рук бутылку, толкнула ногой.

– Перебирайся в машину, а то заработаешь воспаление легких.

Он, кряхтя, встал на четвереньки. Зашипел от боли. Приподнялся, опираясь на ружье.

– Помоги мне.

Она подхватила его под руку, помогла забраться в машину.

– Ты тоже садись, – сказала она дочери.

– Надо машину прогреть. Мы так окочуримся к утру, – зевая, сказала Цифра.

– Прогрею, – сказала Мамочка.

Цифра открыла дверцу, просунула внутрь голову, поморщилась.