— Довольно сильно, по словам его матери… — отозвался он. — В клинике сейчас Джон. Сотрясение мозга, есть переломы…

Ужас так и стянул грудь незримыми путами. В горле встал ком. Такие травмы — это серьёзно…

— Боже! — воскликнула я. — Но ведь он в США!

— В том и дело, — вздохнул Пётр Сергеевич, когда выпил успокоительные капли, которые ему принесла Наташа, которая, впрочем, хоть и держалась молодцом, но была такой же белой, как и мы с отцом Ромки.

— Что же ты натворил, Ромочка? — шептала я своим рукам, прижимая их к груди. — И что теперь дальше будет?

— Суд, наверное, — горько ответил отец Романа. — На территории США. По их законам…

— Но вы же мэр! — посмотрела я на него. — Вы ведь сможете его вызволить?

— Я там бессилен, девочка, — снова вздохнул Питерский-старший. — Я найду адвоката обязательно, но решать его судьбу будут по их законам. Я даже не знаю, можно ли забрать заявление в конкретно этом штате…

— И он может получить реальный срок? — еле выговаривала я слова от ужаса происходящего.

Как страшный сон! Я так ждала его домой, он сказал, что скучает и решил вернуться быстрее. Что же случилось?

— Может… Смотря какое решение примет суд.

— А что случилось? — спросила я, пытаясь сложить всю эту историю в понятную мне картинку. — Почему он избил Джона? Мне казалось, что у них были нормальные отношения…

— Мне тоже так казалось. Но… Рома кое-что узнал о нас с мамой… Наверное, стоило ему рассказать ещё тогда.

Пётр Сергеевич явно не хотел делиться этим — слишком личное. Я поняла и не стала лезть ему в душу. Очевидно, что это касается лишь их семьи и что-то действительно серьезное, раз Рому так спровоцировало на драку, но если он захочет, то расскажет мне сам. Сейчас это не главное. Главное — дать ему понять, что мы его не бросим.

— Надо лететь и узнавать все обстоятельства. Ну, и увидеть Ромку мне тоже надо. Наташ, ты полетишь со мной?

— Да, — кивнула она. — Конечно, дорогой. Куда ты, туда и я. Но как же твои дела?

— Ничего, подождут! Сын важнее.

— Конечно, ты прав.

— Оставлю на заместителя.

— Я тоже поеду, — тихо влезла в их диалог я.

Глаза, серые как у Романа, уставились на меня.

— Тоже полетишь в США? — спросил отец моего горе-парня. — А как же учёба? Скоро каникулы заканчиваются.

— Так же как и ваши дела, Пётр Сергеевич, — ответила я, ощущая, как сильно дрожат мои руки от таких новостей. Мне и страшно, и больно за него, я не понимаю, почему такая агрессия вдруг вылилась на отчима, с которым у Ромы, кажется, были вполне нейтральные отношения. Переживания за маму Романа — он говорил мне, что она носит малыша. И безумная тревога о его будущем. Он будет судим? Он сядет в тюрьму, там? Один? — Учёба подождёт, и я ещё успею вернуться к началу занятий. Мне тоже… необходимо его увидеть.