Такая, какая бывает на пепелище. После того, как страшная и безжалостная сила огня прошлась по земле и выжгла на ней всё живое. Вот и я сейчас была такая. Словно бы мёртвая. Говорят, потрясения сильно меняют людей. И мне сейчас казалось, что я не просто поменялась. Что я это вовсе уже и не я. Вся моя жизнь, та жизнь, которая была у меня «до», со всеми своими плюсами и минусами, переживаниями, страданиями, комплексами – в одну минуту закончилась. Я стояла на пороге какой-то огромной темной комнаты. Вселенной, в которой точно потеряюсь, как только сделаю шаг вперед. Я не знаю, куда теперь идти.

Во что верить. Что делать…

Слова Арсена Капиева о моём отце перевернули не только мое представление о себе самой. Они перевернули парадигмы моей жизни, выстроенные за последние семь лет. А Он, оказывается, защищал меня… Вот теперь я понимаю значение его слов, брошенных в сердцах. Алан. Мой Алан. Мужчина, который не отвернулся от меня, зная всю страшную правду. Он правда любил. Он правда хотел спасти меня от себя самой. Как мог, спасал. А мне теперь стало стыдно смотреть ему в глаза. Стыдно за то, что я такая… Плохая, испорченная.

Грешная. Потому что ребенок такого монстра не может быть невинным. Этот страшный груз теперь со мной по жизни… Это моя стигма. Гнилая кровь в моих венах.

Мама. Теперь и о ней я стала думать иначе. Как она жила все эти годы с такой болью? Позором. Стыдом. Страхом… Она ведь явно боялась. Не только за нас. Не только за то, что рано или поздно наступит тот самый день, когда за нами придут, жаждая возмездия. Она боялась, что гены нашего биологического отца, его черное, червивое наследие, воплотятся и в нас… Вот теперь я понимаю, почему она никогда не смотрела нам в глаза, была такой отстраненной и вечно несчастной.

Бедная женщина. Она носила в себе его проклятие. Обреченная нести крест за чужой смертный грех. Та, кто рожала в муках детей монстра, уже зная, что он монстр, не питая никаких иллюзий. Что может быть страшнее? Что может быть разрушительнее для женщины?

Ужас от осознания всей правды настолько крепко морозным настом сковал мое сознание, что я, как в тумане, видела, что к нам на каком-то этапе в ходе разговора присоединилась Камилла, мать Алана. Мы не были знакомы, но я сразу ее узнала.

По энергетике, по ауре, что ли. Она не расшаркивалась и не знакомилась, не пыталась неуместно улыбаться. Она просто сразу оказалась рядом… Я помню ее теплую руку на моей руке. Помню одобрительные объятия. И я вдруг почувствовала себя дома…"

"Я плохо помню, как оказалась в ее квартире – огромный холодный пентхауз на Арбате. Будь сейчас во мне чуть больше сил, я бы даже удивилась тому, что это пространство такое необжитое и неуютное. Словно бы это не квартира крутого архитектора Камилы Атабековой, а просто помещение.